— Родион, перестань! Арсений, и вы тоже! Таня вообще ни при чем. Это была моя идея.
— Таня всегда при чем. Она по умолчанию не может быть невиновной.
— Как вы узнали, что мы здесь? — спрашиваю беспомощно.
Нет, в самом деле, почему я чувствую себя виноватой? Я не должна! Мы с Валерией проводим время, как хотим! Ремезов не имеет права нас тиранить!
— Телефон надо плотнее рукой прикрывать. Я услышал название клуба.
Потом он наклоняется и внимательно смотрит под стол.
— Что вы там ищете? — не выдерживаю я.
— А вы, Татьяна, своего жиголо где спрятали? Под другим столом?
— Нет у меня никакого жиголо! Как вы вообще смеете такие предположения делать? Я порядочная девушка, у меня жених!
— Ну да, у Валерии тоже жених, — соглашается Ремезов. — И кого это когда останавливало?
Голос у него, однако, не сердитый, а как будто веселый. Но на щеке дергается мускул.
Ишь ты, ревнивый какой!
Ремезов берет меню и изучает его как ни в чем не бывало. Арсений пыхтит и кипит. Валерия переживает, но скрывает это под холодной маской.
— Ну-с, чем тут кормят и поят… — бормочет Ремезов. Вскидывает глаза и замечает:
— Арсений, мы вас не задерживаем. Вам, наверное, работать пора, клиенток ублажать?
— Да, вы правы, — Арсений встает с гордым видом, как поручик, которого вызвали на дуэль. — Мне скоро на сцену. Шоу должно продолжаться. Валерия Андреевна, так во сколько завтра на консультацию приходить?
— После четвертой пары ко мне в кабинет, — отвечает Валерия голосом робота.
— Буду с нетерпением ждать!
Арсений залихватски подмигивает, игриво оттягивает резинку трусов, резинка звонко щелкает по его голому пузу. Он отходит от стола и теряется в толпе девушек, которые тут же облепили его, как муравьи кусок сахара.
Официант приносит рюмку коньяку, Валерия в расстроенных чувствах хватает ее и махом выливает в рот.
— Это был мой коньяк, — замечает Ремезов. — Но ты пей, конечно. Мне для тебя ничего не жалко.
Валерия машет рукой, морщится от коньяка, икает и говорит пьяным голосом.
— Мне пора домой.
— Да, пожалуй. Хватит вам на сегодня веселья.
Ремезов бросает меню на стол, идет к бару рассчитаться, а мы с Валерией уносим ноги в гардероб.
Валерия опьянела. Коньяк плохо лег на коктейли и бурные переживания. Она спотыкается, ее шатает. Мне приходится держать ее под локоть.
— Эх, какой был классный вечер! — сетует она и горько вздыхает. — А Родион все испортил! Он иногда такой вредный бывает, просто ужас. Запомни это, Таня. Когда он вредничает, ему лучше не перечить. Он скоро сам успокоится. И обманывать его не надо… запомни, ладно? А вообще Родион хороший, добрый. Зря мы с ним так… Он обиделся.
— Зря, — подтверждает нагнавший нас Ремезов. — Я и правда обиделся. Больше так не делайте. Девушкам опасно ходить в такие места в одиночку. А врать мне еще опаснее.
— Мы не врали, мы просто не посвятили вас в свои планы, — возражаю я.
— Это и называется вранье. Вот что мне с вами делать, гулены? Идите в машину. Быстро, шагом марш! Развезу вас по домам, а завтра разбираться будем.
В машине мы молчим. У Ремезова неприступный вид. Валерия пригорюнилась и смотрит в окно. Я вжимаюсь в заднее сиденье, чтобы казаться незаметнее.
Подъезжаем в дому Валерии. Ремезов подает ей руку, чтобы помочь выбраться из машины, но Валерия промахивается, спотыкается, летит носом на асфальт, Ремезов едва успевает ее подхватить.
— Что-то у меня голова кружится, — слабо говорит Валерия. — Наверное, от переутомления. Больше не буду по воскресеньям работать.
— Лучше коньяк на голодный желудок не пей, ни по воскресеньям, ни в любой другой день, — советует Ремезов и рывком поднимает ее. Валерия роняет сумочку.
— Таня, помогите!
Я подхватываю сумочку и семеню сзади.
— Валерия, дай ключи от подъезда.
— В сумке…
Мы подводим Валерию к дверям ее квартиры, Ремезов нажимает кнопку звонка.
Дверь открывает строгая женщина в очках, очень похожая на Валерию.
— Мама, а вот и я, — Валерия нетрезво улыбается. Отталкивает Ремезова, пытается стоять прямо.
Мама Валерии всплескивает руками.
— Ты где была? Ты почему в таком виде?! — спрашивает она страшным голосом.
— С подружкой гуляла!
Мама переводит суровый взгляд на меня. Потом укоризненный на Ремезова.
— Родион, ну как же так! Голубчик, что же вы за ней не уследили? Не ожидала от вас.
— Все в порядке, Таисия Сергеевна, — успокаивает он ее. — Надо же иногда девушкам расслабиться.
— Девушкам вредно пить спиртное! — укоряет мама Валерию. — Я тебе сколько раз говорила! Тебя подружка подначила, да?
Мне так стыдно, как будто мне опять двенадцать лет и я уговорила Крисю попробовать пива из папиного холодильника, а папа нас спалил. Прячусь за Ремезова.
— Лерочка, не надо с такими девочками дружить, — шепчет ей мама, помогая скинуть плащ. — Они тебя плохому научат. Иди выпей литр воды, угольную таблетку и ложись спать. Завтра поговорим.
— Мама, хватит! — у девочки Леры вдруг прорезается начальственный голос. — Сколько можно, мне уже тридцать три!
— Лера, не груби маме!
Валерия машет рукой и гордо удаляется по коридору.
Таисия Сергеевна заискивающе обращается к Ремезову:
