Обычно мальчики раздражали и заставляли её трястись от желания пролить чужую кровь. Но у него были ботанический справочник и успокаивающий голос. И она хотела ему доверять.
====== Календула ======
Календула — горе, жестокость, муки ревности.
Сквозь весёлый щебет иволг и шелест листвы до его ушей донёсся треск ломающейся ветки. Худощавый розоволосый мальчонка вздрогнул и затравленно заозирался, вглядываясь в скрывавшуюся за стройными рядами высоких деревьев темноту, но никого не увидел.
Быть может, то была природная склонность к паранойе или взвинченные после проваленного экзамена нервы, но чувство, что чей-то колючий взгляд вновь пристально наблюдает за ним с опасно близкого расстояния, не отпускало, а лишь укоренялось в сознании.
Сердце тяжело билось в груди, вспотевшая ладонь потянулась к карману темно-зеленых шорт и сжала рукоять куная в ожидании… кого?
АНБУ за него и даром не возьмутся – слишком много чести. Иностранным генинам нет нужды запугивать его, так как он больше не участвует в экзамене. В Конохе у него не было врагов. Неужто тайный поклонник?
Неизвестность давила. Ему казалось, что этого «тайного поклонника» очень забавляли его слабые и весьма сомнительные попытки защитить себя без посторонней помощи. «Слабоумие и отвага» – плохой девиз для шиноби, особенно если им пользуется ничем не примечательный бесклановый генин из рода Харуно. Пытается что-то кому-то доказать, когда, казалось бы, доказывать и некому – разве что самому себе на потеху да незванному гостю. Если он вообще существует. Права была мама: общение с Наруто его портит.
– Эй, – он облизнул потрескавшиеся губы и попытался придать голосу грубости. – Выходи!
Ничего.
Зловещая тишина повисла вокруг, и даже птицы перестали петь. Опять его настигла тяжёлая, удушливая атмосфера, словно сам воздух в один миг превратился в свинец, не давая свободно дышать. Мальчик прокашлялся и сглотнул, обводя местность беглым взглядом.
– Я знаю, что ты следил за мной тогда в больнице, – как много блефа было в его словах, и как он молился, чтобы эта выходка не сыграла с ним злую шутку. – Ты оставляешь слишком много следов для человека, который хочет остаться незамеченным! Жалкий трус, что тебе нужно от меня?!
Тень мелькнула между деревьями. С секунду он думал, что в этот самый момент неизвестное бесформенное нечто прикончит его на месте, разорвёт на куски и...
Слабый ветерок ласкал испещренные царапинами щеки. Неподалёку что-то заскреблось, и он еле подавил вскрик, когда мимо пронёсся выпрыгнувший из кустов зайчонок. Мальчик взъерошил пряди розовых волос, крепко зажмурился, облокотившись о ствол дерева, и глубоко вздохнул.
Ощущение чужого присутствия исчезло. Странный наблюдатель покинул его. Исчез. Испарился. От осознания этого всё тело захлестнула эйфория. Он как-то разом обмяк, но стоял, пошатываясь, опьяненный лжепобедой, и криво улыбался.
– Ха! – Крикнул он в пустоту, зная, что уже никто не услышит. – Так и думал!..
В фильмах после подобного обычно и появлялся маньяк. Вот, мол, смотрите, я живее и здоровее всех живых, пришёл по вашу душу, чтобы жизнь мёдом не казалась. Терять бдительность для шиноби непозволительно. Расслабляться нельзя, даже если кажется, что враг отступил. В Академии мальчик старательно заучивал это и многие другие правила, переписывая их из тетради в тетрадь аккуратными черточками, но когда дело дошло до практики, оказалось, что закон ему не писан. Наверное, ещё один побочный эффект от общения с Наруто.
Он поднял с земли толстую книгу – ботанический справочник в кожаной обложке, отряхнул его от травинок и жучков, собираясь вернуться к чтению, но вдруг заметил кое-что странное: среди зелёной травы то тут то там валялись жёлтые комочки.
На душе стало тревожно. По спине покатился холодный пот. Жилка на виске забилась с новой силой. Голова закружилась. Это точно не цветы.
Мальчик присел на корточки и протянул руку, чтобы взять комочек и рассмотреть поближе, но едва кончики пальцев дотронулись до него, он отдернул руку. Волосы на голове зашевелились. Воздуха вновь не хватало. Он понял, что это было. Попятился, ошалелыми глазами глядя по сторонам, и кинулся прочь, оставив все свои вещи. Черные блестящие глаза на свернутой головке иволги смотрели ему вслед. А рядом кружил песок.
Придя туда часом позже, она поняла, что сделала это зря. Книга да пакетик с травами лежали на прежнем месте. Очевидно, он не собирался возвращаться.
«Славная девочка. Бьюсь об заклад, он в этот лес больше не сунется, ке-ке-ке... Убей его для меня!»
Она прищурилась. Скрипучий голос в голове не умолкал ни на секунду. Ледяной взгляд бирюзовых глаз окинул местность, прежде чем она уселась на траву, придвигая книгу к себе и открывая её где-то посередине.
В правом верхнем углу был выцветший рисунок каких-то перистых листьев, а весь остальной разворот был усеян шрифтом настолько мелким, что начинали болеть глаза. Что-то о... коре белой ивы?..
«Мы зря потратили время».
Книга, которую мальчишка изучал с таким прилежным вниманием, с которой не расставался ни на миг, как будто то было его самое ценное сокровище, оказалась обыкновенным ботаническим справочником. Никаких тебе запретных техник, никаких схем высвобождения чакры или призывов, – только травки да цветочки.
