— Вижу, что прав. Ну, нет уж, Уфимцева, не надейся, — Ванька вернул мне тонкую ухмылочку. — Мне и без тебя девчонок хватает, и куда отзывчивее. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? И если бы не твои дурацкие рефераты, я бы сейчас…
Он не закончил, но я и так догадалась, чем бы он сейчас занимался и с кем.
Понимала ли я? Да уж, конечно!
— Да на здоровье!
— Непременно.
— Это ты не мечтай!
— Ха-ха, насмешила, — и ведь действительно посмеялся.
— Почему же тогда не слезешь с меня? Клюв!
— Боюсь, что сбежишь и еще одного хомячка придушишь. Злодейка! Может, тебя связать, чтобы мир обезопасить?
Я завозилась под парнем, и устало сказала:
— Отпусти. Никого я не придушу. — И отвернулась. Совсем. Надоел он мне, даже настроение испортилось.
Ванька отпустил. Сполз с меня, а следом и с дивана.
— Твою мать… — выругался, увидев на светлом ковре кофейную жижу и разбитые чашки. — Теперь убирать надо, — сказал, — иначе Илюха с меня три шкуры спустит. Вставай, Уфимцева! — Воробышек поднял с пола очки и положил их возле моего плеча. Посмотрел с досадой и укором (видимо, и правда, не мог мне девчонок простить). — Бери тряпку в руки, будем заметать следы твоего неудавшегося преступления.
Пол и ковер мы скоблили минут пятнадцать, и еще столько же наводили порядок после нашей беготни. А потом я пошла в кухню и сделала себе один кофе и один большущий бутерброд. Нагло все слопав, вернулась в комнату и забралась на диван — подальше от Воробышка, который (ну, надо же!) заканчивал читать физику!
— Вкусно? — с завистью и злостью спросил Ванька.
— Не очень. Мало! У тебя тут с голоду помрешь. Одно из двух: или ты жадина, или лентяй!
— Или кто-то много ест.
— Все-таки жадина, — невесело констатировала факт и съела последний кусочек.
— Много болтаешь, Зубрилка. Ты мне мешаешь учить.
Ой-ой-ой, какие мы правильные. Так и захотелось навредничать.
Нащупав пульт, я включила телевизор и нашла в памяти канала нужную передачу. Сделав звук погромче, откинулась на подушки.
— Да, расслабься, малыш. Все равно для того, чем ты собирался заняться с Рыжей, много ума не надо! Хватит и птичьего ай-кью. А «Тачка на прокачку», между прочим, я тоже люблю смотреть! Я бы на колеса этого мустанга литые диски со спиннерами поставила и модифицировала двигатель. Добавила бы трубчатый коллектор с расчетом на высокие обороты, чтобы мощность увеличить, а перед турбиной — дополнительную камеру сгорания, как на гоночных автомобилях «Формулы 1». А еще бы двери от Ламборгини, чтобы откидывались вверх. О! И Сабвуферы! Вот сабвуферы точно! И можно на трек! И не пялься на меня Воробышек, не собираюсь я тебя травить. Нужен ты мне, как дохлый хомячок зоопарку…
POV Воробышек
Это звонок. Настойчивый телефонный звонок, но мозг не хочет просыпаться. Ему продолжает сниться какая-то чушь. В этой чуши я стою на учебной кафедре у доски, в костюме тройке с галстуком, свечусь от счастья, как новая копейка, и сыплю формулами направо и налево, как последний затюканный ботан. А во всей аудитории присутствует одна лишь Уфимцева. Сидит королевой в первом ряду — мелочь в очках, и одобрительно кивает головой: «Правильно, Ваня. Молодец, Ваня…»
Тьфу, черт!
Я не могу открыть глаза, но протягиваю руку и нащупываю сотовый. Подношу к уху.
— Алле…
А в ответ тишина.
— Клон, если это ты — отзовись или иди к черту. Я всю ночь не спал.
— Где Катя?
Что у брата с голосом? Связки, как натянутые гитарные струны. Катя? Какая Катя?! Но голос в трубке звучит удивленно и неожиданно звонко, и я прошу, накрыв глаза ладонью.
— Фигасе! Клон, что за шутки? Тебе что, одно яйцо отрезали? Не звени…
— Это кто? — динамик вдруг отзывается громко и требовательно, и я догадываюсь сквозь полудрему — не брат.
— А ты кто?
— Эй, я первый спросил!
— А я второй.
— Где Катя?! Я тебе сейчас сам яйцо отрежу, козел, если не ответишь! И не только яйцо! Я спрашиваю, где Уфимцева?
Ах, Уфимцева. Я убираю ладонь и приоткрываю глаз — девчонка спит, повернувшись ко мне лицом, сдвинув к себе все подушки. И это я — жадина?
— Слушай, парень, ты за разговором следи. Я ведь могу и обидеться. Не ори, спит твоя Катя. Разбудишь.
— Как спит? Где?! Почему у тебя ее телефон?
— Рядом спит, на диване. А телефон выпал, наверно, когда мы с ней… неважно. Не твое дело.
— Что?! Слушай, ты, смертный! Если с ней что-нибудь случится, если хоть пальцем Катьку тронешь, я тебя убью! Клянусь Дракулой! Я тебя найду и…
Кем? Чё за фигня? Пришлось отключить сотовый. Совсем. Тем более, что он, как оказалось, не мой. Должно быть, выпал из кармана Очкастика, когда мы боролись.
Боролись — смешно. Там силы-то в руках, как у котенка. Боялся поломать, когда под собой чувствовал. Хотя девчонка оказалась на удивление шустрой. И острой на язык. Вывела из себя во всех смыслах. Снова пришлось бороться, чтобы отобрать пульт. Правда на этот раз не сдержался, куснул в шею. Жаль, что клыки отрастить не получилось, а то бы с удовольствием крови выпил. Теперь вот снится еще, как будто мне ее в реале мало…
Я смотрю на тонкое лицо, спрятанное за волосами. На полуоткрытые, нежной формы губы и подбородок. На очки, смешно съехавшие на нос.
