Задние двери подъехавшего такси синхронно распахнулись, и из машины выбрались Моржик и Лазарчук.
— Их только двое? — Ирка вытянула шею, высматривая еще пару крепких мужских фигур.
— Значит, мои еще не в курсе. — Я выдохнула с облегчением. — До солнечного Крыма дурные вести не дошли!
— А это упущение. — Подружкин муж и наш общий друг переглянулись.
— Но-но! — сказала я им строго и с понятным намеком. — Птички, которые слишком много чирикают, у нас тут долго не живут!
— У вас тут вообще смертность явно повышенная, не заживешься, — ехидно хмыкнул Лазарчук.
Я поморщилась.
Ясно было, что неприятного разговора на неизбывную тему «Дуры-бабы, вечно во что-то вляпывающиеся» нам не избежать, но я не ожидала, что это случится так скоро.
— Ленка, не язви, это не в наших интересах! — торопливо нашептала мне на ухо Ирка.
Она всплеснула руками и слетела с крыльца с приветственным воплем в лучших народных традициях:
— Здравствуйте, здравствуйте, наши дорогие! Поди, устали с дороги, сердешные? А вот мы сейчас вам накормим, напоим…
— В баньке попарим, зажарим и съедим, — голосом Бабы-яги пробормотала я, узнав сюжет.
Отчетливо хмыкнул Лазарчук.
И чего это у него слух такой хороший?
— Бабушка Леголасовна, отчего у тебя такие большие уши? — пропищал мой внутренний голос.
— Серега, ты, случайно, не эльф? — спросила я друга, пропустив вперед Ирку с Моржиком.
Подружка ворковала голубем и вилась вьюнком, игриво, как дельфин утопающего пловца, толкая мужа боками.
— А что? Похож на эльфа?
Полковник приосанился.
— Болевшего в детстве, — хихикнула я.
— Язва, — привычно констатировал Серега. — Все б тебе хиханьки да хаханьки, а дело-то серьезное.
Он придержал меня у входа в лифт и жестом показал Моржику, что они с Иркой могут ехать.
Двери закрылись, кабина лифта ушла вверх.
Мы с полковником остались в сумрачном коридоре вдвоем, и я поняла, что шуточки закончились.
— А теперь живо колись, почему тебя интересовал сапожный нож? — приступил к экспресс-допросу Лазарчук.
— Потому что мы хотели проверить, относится ли окно Иркиной квартиры к типу тех, которые с легкостью открываются этим самым сапожным ножом, — отрапортовала я.
— И проверили?
— Конечно!
— И?
— Да!
— А где же вы взяли этот самый сапожный нож для своего смелого эксперимента?
— У Ирки свой нашелся.
Я отметила, как округлились глаза полковника, и сочла нужным дать пояснения:
— Она считает, если у человека есть сапоги, то должен быть и сапожный нож. Кстати, это логично.
— Да неужели? А если у человека есть две руки, то у него должен быть и двуручный меч?! Это же тоже логично!
Я мигом представила себе Ирку с притороченным вдоль позвоночника богатырским мечом — острие заботливо прикрывает копчик, над рукоятью боевым знаменем реет огненная шевелюра — и восхитилась:
— Хм, Серега, интересно, а ты не пишешь ли фэнтези?
— Я рапорты пишу! И протоколы читаю! И вот, знаешь, что интересное совсем недавно вычитал? Что причиной смерти гражданки Галосиной Софьи Викторовны стало несовместимое с жизнью ранение горла, нанесенное острым режущим инструментом, предположительно — сапожным ножом, который, кстати говоря, и был найден на месте преступления!
— Каким сапожным ножом? Тем самым, Иркиным?! — Я схватилась за голову. — И с ее отпечатками, наверное…
— Ну, положим, ее отпечатки смазаны, — снизил давление Лазарчук. — Но других следов на ноже нет, вероятно, убийца был в перчатках.
— Так! — Я цепко ухватила полковника за неуставную майку с покемонами. — Серега, ты должен вытащить Ирку из этого дерьма!
— А зачем же я здесь, по-твоему?
Я мигом отпустила полковничью майку и изобразила мимический этюд «Глубокое раскаяние».
Тут тихоходный лифт вернулся и выгрузил на первом этаже все семейство Максимовых в полном составе.
— Мы решили пойти в ресторан, потому что в доме тесно, а в холодильнике пусто, — радостно объявила Ирка. — Стойте все здесь, я через минуту подгоню машину!
— Зачем машину-то, до «Макдоналдса» всего три минуты пешим ходом по прямой! — напомнила я, прекрасно зная, какой именно ресторан предпочитают всем другим заведениям общественного питания самые главные — младшие — Максимовы.
Они, конечно, уже позавтракали, но от картошки фри и маффинов никогда не откажутся.
— Безопасности ради! — веско молвила подружка и указала взглядом на хмурого Моржика.
Отец семейства явно успел выразить недовольство организацией безопасного отдыха супруги и потомков, и Ирка спешила исправиться.
В столь критической ситуации идеально было бы поднять качество охраны труда и безделья на уровень пулеметной вышки, но на рубежах нашего дома никаких оборонительных сооружений не имелось, поэтому подружка подогнала прямо к крыльцу подъезда свой четырехколесный танк.
Откровенно демонстрируя недоверие к проштрафившейся супруге, Моржик сам сел за руль. Лазарчук устроился рядом с ним на пассажирском сиденье, а нам с Иркой и мелкими пришлось тесниться на заднем диване. В итоге мы высились там, как многоярусные снеговики: у меня на коленях сидел Масяня, у Ирки — Манюня, а у Манюни — новый белый медведь.
