— Ну, например, откуда вы знаете, что жуки проголодались?
Синдия указала на мою грудь. Я последовал взглядом за движением ее руки и увидел двух марзакских жуков, выглядывавших из-за складок одежды. Вид у них действительно был голодный.
— Видите, Корвас, какой я замечательный оракул?
Мне оставалось лишь пожать плечами.
— Вчера вечером я пробовал накормить их крошками опилочного хлеба, но они не отважились принять мое угощение.
— К нему надо привыкнуть. — Синдия жестом подозвала слугу. Когда тот подошел к нам, мне показалось, будто он привык свысока смотреть на весь мир. Бросив в мою сторону пренебрежительный взгляд, официант вопросительно выгнул бровь и обратился к Синдии:
— Слушаю вас, госпожа Синдия!
— Можно попросить вас принести немного сыра и хлеба? — После этих слов Синдия вопрошающе посмотрела на меня. — Вина?
Я отрицательно покачал головой, глядя ей в глаза.
— Извините, но от вина я теряю разум. — Я посмотрел на слугу. Теперь тот вопросительно выгнул обе брови. — А что еще у вас есть?
— Эль.
— Это будет даже похуже вина. От него я не только теряю разум, но еще и мучаюсь газами. Можете посоветовать что-нибудь еще?
— Может, козье молоко?
— Нет, от него у меня бывает крапивница, а во рту появляется привкус лука.
Я заметил, что дурное настроение Синдии пошло на убыль и она уже была готова рассмеяться. Я снова обратил взгляд на слугу:
— Хотя бы какой-нибудь сок у вас имеется?
— Да, конечно. Выдержанный виноградный сок. Мы называем его вином.
— А как насчет чая?
— У нас есть мауи. Его не все любят. Он чересчур горький.
— Я бы с удовольствием выпил чашечку. Меня им поили еще в младенчестве.
Слуга вопрошающе посмотрел на Синдию. Жрица прекратила смеяться и ответила:
— Мне ничего не нужно, благодарю вас.
После того, как слуга ушел выполнять заказ, я шепотом признался:
— Терпеть не могу мауи.
— Тогда зачем вы его заказали?
— Этот парень держался так высокомерно, так высоко задрал свой нос, что через его ноздри в пору было увидеть глазные яблоки. Я вижу, ваше мрачное настроение покинуло вас. Вы случайно не знаете, можно ли здесь поесть… в долг?
В следующее мгновение на лицо Синдии вернулось хмурое выражение.
— Я думаю, что мое мрачное настроение перейдет к вам.
— А что случилось?
— Пока вы бродили по этой деревушке, приходили гетеринские стражники и спрашивали о вас.
— Меня? Они искали меня здесь? — Я почувствовал, что у меня участился пульс.
— Да, вас. С ними был сам капитан Шэдоус.
— Капи…
Я не успел договорить, поскольку в следующее мгновение появился слуга с сыром и хлебом на подносе и чашкой дымящегося мауи. Я сделал крошечный глоток, промокнул губы салфеткой и улыбнулся слуге. Когда тот удалился, мне с великим трудом удалось сдержать позывы к рвоте. Почувствовав, что мне стало лучше, я быстро схватил Синдию за руку.
— Капитан Шэдоус! Должно быть, он охотится за кем-то другим. Я слишком ничтожная личность для такого важного человека, как он. Да и тесть его — невелика шишка!
— Он охотится именно за вами, Корвас. Признаюсь вам — он желает добиться чего-то большего, чем просто наказать провинившегося за проступок, который на самом деле не заслуживает столь сурового наказания.
— Вы правы! Действительно, сурового-то зачем?!
— Полностью с вами согласна. Его люди обыскали все повозки и грузы на вьючных животных. Вам повезло, что вы оказались в другом месте.
— Да уж, повезло. — Я покачал головой, разглядывая лежащий на тарелке сыр. — Отец всегда говорил мне, что я закончу жизнь, болтаясь на веревке, противоположный конец которой будет привязан к какому-нибудь не слишком удобному месту. — Сделав короткую паузу, я поинтересовался: — А где сейчас капитан?
— Отправился вперед, пребывая в полной уверенности, что вы успели сильно оторваться от погони. Когда ваши преследователи обнаружат, что там, впереди, вас нет, они обязательно вернутся сюда.
— Не понимаю, зачем капитан преследует меня с таким рвением. Смысла в этом нет никакого… — Не успел я закончить фразу, как до меня понемногу стала доходить истинная суть происходящего. — Не было никакого смысла до тех пор, пока он не узнал о шкатулке Олассара.
Какое-то время Синдия с интересом рассматривала меня.
— Разумеется. Вы правы. Дело именно в этом.
— Если шкатулка — то, что он хочет заполучить, то, может быть, мне следует подарить ему эту вещицу, преподнести ее с выражениями моего глубочайшего почтения?
— Нет. Этого делать не стоит.
— А вот я так не думаю. — Сцепив пальцы, я оперся локтями о столешницу. — Почему вы считаете, что не стоит этого делать?
— Капитан Шэдоус — вовсе не алчная, грубая скотина. Он — типичный фанатик. Он ревностно служит Третии, которая, как мне кажется, вбила себе в голову мысль, что шкатулка угрожает благополучию гетеринов.
— Так что же нам делать?
— Сейчас вам следует кое-что попросить у волшебной шкатулки.
Синдия встала и отодвинула свой стул.
— Пожалуйста, не вставайте. Что бы ни случилось, мы не будем задерживаться ни на минуту. Мне нужно переговорить с Иамосом. Доедайте ваш хлеб и сыр.
— Так что же мне делать со шкатулкой? Если мою карету обыскивали, то наверняка нашли и шкатулку.
