— Они могли и не найти ее. Мне кажется, что шкатулка всегда следует за тем, кого она сама выбирает.
С этими словами Синдия поспешила к каравану. Я же, едва принявшись за еду, чуть не подавился хлебом и сыром — так сильно у меня пересохло от волнения горло. Оно пересохло еще больше, когда я вспомнил, что у меня нет денег, чтобы расплатиться за еду. Вспомнив пословицу о том, что на семь бед всегда один ответ, я спрятал в карман три четверти хлеба и ровно столько же сыра. Затем извлек на свет божий моих верных марзакских жуков и посадил их на столешницу. Изголодавшиеся насекомые быстренько направились к хлебу и с бешеной скоростью принялись поглощать его.
— Ешьте! Ешьте от души, мои верные друзья! Другого раза вам, может быть, уже и не представится, — шепотом приговаривал я.
Когда мои славные марзакские друзья насытились, я встал, наклонился над столом и прошептал:
— Ждите меня в карете.
Затем выпрямился и закричал намеренно противным голосом:
— Какая мерзость! Повсюду эти отвратительные насекомые! Ужас! Кошмар! Куда только смотрит хозяин этого заведения!
Ко мне со всех ног бросился все тот же самый высокомерный слуга, а посетители устремили взгляды на мой столик.
— В чем дело? Что случилось?
— Ничего не случилось, если не считать того, что мне приходится есть в вашем заведении, где кишмя кишат мерзкие, безобразные насекомые. Если, по-вашему, это всего лишь закуска, что же вы подаете в качестве основных блюд? Червяков?!
Слуга посмотрел на стол, за которым я сидел. Мои добрые членистоногие друзья достойно справились с ролью мерзких насекомых, производя совершенно непристойные телодвижения, способные отбить аппетит у кого угодно. Готов поклясться чем угодно, но мне действительно показалось, что слуга был готов в любую секунду приподнять свой передник и извергнуть на него принятую ранее пищу. Однако поскольку он вряд ли был способен по причине своего безграничного высокомерия причинить моим марзакским друзьям хоть какое-то зло, я поспешил на выход.
— Будьте уверены — ноги моей больше не будет в вашем недостойном заведении! Здоровье дороже!
На моем лице появилось выражение оскорбленной добродетели, и я быстро, насколько это было возможно, зашагал к своей карете и, не теряя ни минуты, забрался в нее. Я тут же отметил про себя, что шкатулка никуда не делась, а лежит на своем прежнем месте. Вытащив из кармана хлеб и сыр, я заметил, что один из ящичков шкатулки прямо на моих глазах открывается. Я наклонился посмотреть, что, по мнению волшебной шкатулки, мне сейчас жизненно необходимо. В ящичке лежала медная монета, которую я поспешил взять.
— Зачем? — спросил я с набитым ртом.
— Чтобы заплатить за еду, которую вы сейчас с таким аппетитом поглощаете, Корвас, — раздался за моей спиной знакомый голос.
Так и есть. Обернувшись, я увидел, что на протянутой ко мне ладони Синдии сидят три марзакских жука.
— В этом нет никакой необходимости, — откликнулся я. — Эти жуки…
— Мне известно все об этих жуках, — перебила меня Синдия. — Сейчас вам необходимо расплатиться за еду, за этот вот хлеб и сыр. — С этими словами жрица указала на медную монету, которую я держал в руке.
— Но зачем?
— Честный человек обязан отдавать долги.
— Но какой в этом смысл?
— Корвас, хотя вы и производите впечатление человека безнадежного, но все равно вы должны немного помочь в деле воздаяния. Ступайте и заплатите за хлеб и сыр, а затем возвращайтесь сюда. Нам необходимо отправиться в путь прежде, чем сюда опять нагрянет капитан Шэдоус.
— Куда мы отправимся?
— Пока не знаю.
— А шкатулка? — Я указал на подарок Олассара. — Что нужно нашему каравану?
Шкатулка оставила мой вопрос без ответа, но не успел я открыть один из ящичков, как к Синдии подошел какой-то молодой человек.
— Я есть проводник. Тут кто-то нуждаться в проводник? — робко поинтересовался он.
— Проводник? — переспросил я. В нос мне ударил какой-то необычный запах. Я понюхал сыр. И хотя возвратившиеся жуки перекусывали все тем же сыром, это был не сырный запах.
— Да, проводник, — подтвердил незнакомец. — Что-то подсказать мне… Кто-то подсказать мне, что вы нуждаться в проводник.
Синдия смерила нашего будущего проводника пристальным взглядом.
— Вы можете провести нас в страну омергунтов в обход Королевской дороги?
— Да. Отсюда мы идти прямо в горы.
— А разве здесь когда-нибудь была дорога через горы?
— Не было и нет, — усмехнулся незнакомец. — Поэтому вы и нуждаться в проводник.
Я помахал у себя перед носом рукой, пытаясь отогнать странный малоприятный запах.
— Как тебя звать, парень?
— Руутер. Я есть омергунт. Так вы брать меня?
— Нет. Мы слишком высоко ценим свое одиночество. — С этими словами я повернулся к Синдии. — Верно я говорю?
Жрица вышла из кареты.
— Не волнуйтесь, у нас для вас найдется местечко, — успокоила она нашего новоявленного проводника и, бросив взгляд в мою сторону, добавила: — Заплатите за сыр и хлеб.
— Но… — возразил было я.
— Заплатите!
И хотя у меня не было ни малейшего желания возвращаться в харчевню, мне ничего не оставалось, как пойти туда и раскошелиться за обед.
