— Мы скоро увидим их огни. По нашим расчетам, они пригонят косяк в этом направлении. — С этими словами он протянул царице копье. — Вы присоединитесь к нам, ваше величество?
— Ты снова вводишь меня в искушение, вождь охотников. — Алия взяла копье, чтобы проверить, насколько крепко ее рука сжимает древко, а затем повернулась к слуге Хаваака. — Юва Им Ко, ты сможешь защитить меня со спины?
Слуга на какой-то миг утратил дар речи, но быстро взял себя в руки, улыбнулся и выпрямился.
— Это великая честь для меня, ваше величество.
Царица удовлетворенно кивнула и перевела взгляд на Хаваака.
— Когда ты подашь мне сигнал, вождь охотников?
— А это опасное занятие? — обратился я к Лан Оте.
— Почему ты об этом спрашиваешь? — отозвалась та.
— Царица попросила прикрывать ее сзади.
— Это непростое занятие, Корвас. — Вместе с другими стражниками Лан Ота выхватила саблю, а все остальные взяли оружие наизготовку. — Мы собираем урожай тиви. Это очень вкусно.
— Лан Ота, ты ведь только что собиралась объяснить мне, почему царице нужно, чтобы кто-то прикрывал ей спину.
— Тиви — очень проворное существо. Пока ты собираешься пронзить копьем одного, другой может подобраться к тебе сзади и слегка пощипать тебя. Вот поэтому-то мы и держимся парами. Охотник обычно вооружен копьем, а его напарник — саблей.
Лан Ота призывно взмахнула саблей, и царские стражники рассыпались среди рыбаков, половина из которых снова повесили сабли себе на пояс и взялись за копья. Лан Ота протянула руку Юве Им Ко.
— Могу я попросить твое копье?
— Сочту за честь, о воин!
Юва метнул ей копье. Лан Ота ловко схватила его и протянула мне, поскольку держала в другой руке саблю.
— Я буду прикрывать твою спину, Корвас!
Лично мне не слишком пришлось по душе предложение оказаться в самой гуще увешанных оружием охотников, какой бы увлекательной ни обещала стать охота. Кроме того, я еще не слишком освоился в скачках на ратиерах. Я посмотрел на оружие, оказавшееся в моей руке. Наконечник был длинный, не менее двух локтей, и заканчивался зловещего вида крючками. Я начал подозревать, что рыбка тиви может оказаться более храброй, чем я себе первоначально представлял.
— Лан Ота! — позвал я, опуская копье. — Как ты думаешь, а мне можно будет остаться здесь и не идти на охоту?
— Конечно, но в таком случае ты пропустишь самое интересное!
Хаваак указал копьем куда-то вперед и сказал:
— Это огни загонщиков!
Я прищурился и с огромным трудом разглядел далекое бледно-зеленоватое свечение. Вскоре оно сделалось ярче, и я увидел огромные черные силуэты на фоне света, приближение которых сопровождалось приглушенными дребезжащими звуками. Тени оказались чудовищными разновидностями каких-то рыб с мясистыми массивными лентами, свисавшими из усеянных зубами плавательных пузырей. Голову каждой чудовищной рыбины венчал целый ряд зазубренных шипов, чем-то напоминавших петушиный гребень, и мне показалось, что их глаза горели красноватым огнем.
— Так это и есть рыбы тиви? Да, Лан Ота?
— Да. Верно. Звуки, которые ты слышишь, издают загонщики. У них в руках камни, и они ударяют ими друг о друга.
— Название «тиви» больше подошло бы для каких-нибудь мелких рыбешек!
Вождь охотников вскинул вверх копье и воскликнул:
— За Чару!
Все остальные последовали его примеру и вскинули вверх кто копье, а кто саблю, и подхватили клич:
— За Чару!
Вспомнив, что Чара — покровитель всех тех, кто вступает в битву с морскими чудовищами, я поздравил себя с тем, что не принял участия в этом безумии, когда Хаваак опустил копье, и весь косяк ратиеров, включая и моего подводного «скакуна», рванул к стремительно приближающемуся к нам ночному кошмару.
Я стал поочередно дергать моего ратиера за плавники, жабры, «усы», каждый раз издавая вопль «Хоа!».
В данный момент не было никакой необходимости спрашивать волшебную шкатулку о том, что мне нужно. Что мне действительно было необходимо, так это настоящее чудо.
— Хоа! Пожалуйста, хоа!
Когда мы приблизились к косяку тиви, состоявшему по меньшей мере из сотни особей, я увидел, что эти прелестные рыбешки почти в три раза длиннее ратиеров с их длинными и узкими носами, похожими на меч.
Удары камней сделались просто оглушительными. В следующее мгновение я увидел, как Алия скользнула на своем ратиере прямо под вожака косяка жутких тиви и пронзила его копьем, которое и оставила в брюхе огромной рыбины.
Все показалось мне достаточно простым. Я поместил свой страх в волшебную шкатулку, поклявшись восстановить остатки моего былого достоинства и заполучить в качестве трофея хотя бы одного тиви. Похоже, мой ратиер знал, что делает, поэтому я дал ему волю…
По правде говоря — а я обязан говорить чистую правду, — после того, как мой «скакун» устремился вперед, я не делал ничего, чтобы как-то направлять его движение. Поэтому мои слова о том, что я дал волю своему ратиеру, вовсе не означали, что я совсем прекратил управлять им. Я просто хочу сказать, что в те секунды по-прежнему позволял ему двигаться туда, куда он только пожелает, и перестал беспокоиться об этом.
