Меня нисколько не удивило то, что Тах уже в следующее мгновение избавилась от своего сомнительного предмета одежды. Она напомнила мне грациозное дикое животное, которое насильно заставили натянуть на себя глупую человеческую одежду на время гастролей какого-нибудь цирка и которое, воспользовавшись представившейся возможностью, быстро от нее освободилось.
— Тах, — позвал ее Лем Вайл. — Наверное, стоит оставить излишнюю скромность. Самое разумное в данную минуту — снять с себя мокрые тряпки.
Телохранительница поспешила выполнить это пожелание и быстро избавила его от одежды. Став похожим на иланийца, Лем Вайл обратил свой взгляд влево. Я также повернулся в этом направлении.
Предметом его внимания оказалась Абрина — она снимала с себя остатки одежды. Раздевшись до пояса, она стягивала с ног мокрые брюки и сапоги. Лишь когда до меня дошло, что увиденное заставило меня на целую минуту забыть о необходимости дышать, я сделал глубокий вдох и посмотрел на Лема Вайла. Тот повернулся ко мне, и я заметил, что зрачки его расширены, а брови вопросительно подняты.
— Ну, что, Корвас?
— Ну, что, Лем Вайл?
— Именно это я подумал.
— Именно это и я подумал.
Лем Вайл протянул руку и указал на Абрину:
— Подобное зрелище заслуживает по меньшей мере продолжительных аплодисментов, верно?
К моему удивлению, от этих слов покраснела не Абрина, а Тах. Прекрасная великанша ограничилась улыбкой и принялась деловито ворошить рукой свои короткие волосы, желая таким образом просушить их. Румянец отлил от щек Тах так же быстро, как и окрасил их. Ее губы растянулись в лукавой усмешке, тогда как глаза оставались холодно-равнодушными.
До меня дошла одна очень важная вещь. Тах влюблена в Лема Вайла, но тщательно скрывает от него свою любовь, хотя, принимая во внимание его удивительные способности, это — явно бессмысленное дело. Бессмысленное, верно, только если, конечно, Лем Вайл не обманывает самого себя. Забавный недостаток для зиусу.
Вайл на какое-то время задумался. Затем снова обратил на меня свой взгляд.
— Где же вы были все это время, Корвас?
— Царица взяла меня с собой на поиски одного человека, на коже которого была татуировка — текст пророчества о Мече и Разрушителе. Я убил какую-то рыбу, после чего эта рыба убила меня. — Я приподнял висевшее у меня на шее ожерелье из рыбьих зубов.
— Так что же с тем человеком, которого вы хотели отыскать?
— Мы опоздали. Какая-то рыбина — один из сородичей моей добычи — откусила от этого парня изрядный кусок.
— Печально. Жаль. — Лем Вайл посмотрел на Тах, потом перевел взгляд на меня. — Но ведь вы знаете текст пророчества, вы же пересказывали его мне.
Я кивнул:
— Мне известно пророчество, но все, что с ним связано, — мне неведомо.
— Возможно, Корвас, это всего лишь миф.
— А вам не кажется, что мы все будем довольно глупо выглядеть, когда действительно наступит конец света, в случае если это все-таки не миф? Мне бы не хотелось обороняться от созданий, которые не оставят от меня ни кусочка, а я успею лишь сказать: «Какой я глупец! Я снова ошибся!»
— В этот самый последний день нашего с вами мира я вряд ли потрачу последние бесценные секунды жизни на беспокойство о том, как я буду выглядеть при этом в чужих глазах. — Он посмотрел на дверь нашей комнаты, сплетенной из морской травы. — Почему нас охраняет вооруженная стража? — Лем Вайл указал на вход. — Корвас, попросите кого-нибудь из стражников подойти к нам.
Не успел я шагнуть за порог, как дорогу мне перегородили вооруженные саблями стражники. За их спинами стояли еще восемь таких же, как они.
Стражник справа от меня поднял вверх саблю и произнес:
— Покидать комнату запрещено!
— Но почему?
— Так велела царица!
Я обернулся к Лему Вайлу:
— Ничего не понимаю. Совсем недавно все они хорошо меня знали, я был чуть ли не героем. Должно быть, вы тут что-то натворили в мое отсутствие.
— Попросите стражника войти, Корвас!
Я мотнул головой, приглашая стражника войти, и тот шагнул за порог. Второй стражник остался стоять прямо в дверном проеме. Лем Вайл поднял руку приглашающим жестом:
— Входите, дружище! Как вас зовут?
— Рал Ивак.
— Скажите мне, Рал Ивак, почему вы держите нас в плену?
— Я не могу.
Лем Вайл понимающе кивнул.
— Ясно. Нас собираются казнить?
— Я не…
— Почему нас хотят казнить? За что? Имеет эта причина какое-нибудь отношение к пророчеству?
— Я…
— Нет? Но нас ведь точно пощадили бы, если бы царица нашла того парня, на котором татуировка с текстом пророчества?
Стражник молчал, не сводя глаз с Лема Вайла.
Вайл кивнул:
— Понятно. Это разъясняет все дело. — Затем он повернулся ко мне. — Все предельно просто. Нас казнят во имя того, чтобы сохранить в тайне существование Илании.
Выражение лица Абрины не изменилось, тогда как Тах посмотрела на саблю стражника с каким-то пугающим интересом.
— Это безумие, — ответил я. — А как же пророчество?
Стражник посмотрел на меня, затем одарил сердитым взглядом Лема Вайла и скрестил на груди руки.
