Я театрально вздохнула. Нет, конечно, я ему доверяла, но я только-только обрела подобие контроля над своей жизнью и не готова была от него отказываться. Гермес должен это понимать.
— Ладно-ладно, — уступила ему. — Только не заблудись.
— Чтобы Я и заблудился? — он фыркнул. — Да мы скорее умрём, чем потеряемся.
— Это должно меня успокоить? — ухмыльнулась я. Давно мне не было так хорошо.
Когда лес начал редеть, Гермес остановился.
— Закрой глаза, — сказал он. Я послушалась. Сердце трепетало в груди. Пускай у него нет доступа к богатствам, как у Аида, но тем ценнее его старания.
Шаг за шагом он вёл меня, не давая споткнуться ни об корни, ни об камни. Воздух несколько изменился, когда мы вышли на луг. Чуть прохладнее, чем под лесной кроной.
— Уже можно открыть?
— Потерпи немного. Ещё пару шагов… Вот теперь можно.
Я открыла глаза и ахнула. У наших ног был разложено покрывало с фруктами, мясом и нектаром, но не от этого у меня перехватило дыхание. Ночное небо над нами сияло миллионом звёзд, которые каким-то образом стали ярче и прекраснее, чем в моей памяти. Они сверкали в полной темноте. Я опустилась на покрывало. Никогда в жизни не видела ничего волшебнее.
— Это невероятно, — прошептала я. — Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало.
— Знал, что тебе понравится, — Гермес сел рядом. — Зевс любит вкладывать в них истории. Большинство из них связаны с нами. Например, вон та кучка звёзд — Плеяды. Одна из них названа Майей, в честь моей матери.
— А моя звезда есть? — спросила я. Гермес усмехнулся.
— Не слышал, но позабочусь, чтобы была.
Моя ухмылка сменилась задумчивой улыбкой.
— Никто никогда не делал для меня ничего подобного.
— Никто не показывал звёзды? — он протянул мне гранат. Мой любимый фрукт — Аид приносит его на завтрак каждое утро. Я покачала головой. Нет, только не сегодня. И вообще не на земле. Не хочу этого напоминания.
— Никто не делал что-то приятное для меня, не ожидая ничего взамен.
Гермес пожал плечами, но даже в темноте я заметила, как порозовели его уши.
— Это всего лишь пикник.
Нет, не всего лишь. Сколько бы ни ухаживал за мной Аид, сколько бы ни осыпал подарками, это было не то, чего я хотела. Он пытался найти что-то, что мне понравится, но мне всё это было не нужно. А вот это — звёзды, открытое небо, вкус свободы, пускай даже временной, — всего этого страстно желало моё сердце.
Я лежала на траве, позабыв про угощения и просто глядя на небо. Гермес лежал рядом. Я наощупь нашла его ладонь.
— Я слышала, что ты сказал Аиду.
Пауза.
— Правда?
— Да, — оторвав глаза от неба, я посмотрела на него. — Спасибо тебе. За то, что вступился за меня и сказал ему то, что он должен был услышать…
— Зевс был недоволен, — признался Гермес.
— Зевс вечно всем недоволен. Я надеюсь, он тебя не наказал?
— Нет, только словесно унизил перед всем Советом. Мне не впервой.
Я провела большим пальцем по его ладони.
— Знаю, это слабая компенсация, но я бы не была сейчас так счастлива, если бы ты не поговорил с ним.
Он посмотрел на меня, на губах заиграла слабая улыбка.
— Большего мне и не надо.
Не знаю, кто сделал первый шаг, или мы оба потянулись друг к другу одновременно… Да и не думаю, что это важно. Но только что мы лежали рядом, а уже через секунду он целовал меня, а я его, и мир вокруг будто бы замер.
Это было не просто прикосновение губ — его тепло, поддержка, защита. Он готов был позаботиться обо мне, даже рискуя собственной шеей. Не потому что ему нужна моя помощь, не потому что я была обещана ему и это нельзя отменить, а потому что он видел меня настоящую, со всеми недостатками, и всё равно хотел быть со мной.
Я прижалась к нему, впервые в жизни желая быть ближе к нему. Это было совсем не похоже на мою первую брачную ночь: никакого давления, никаких ожиданий. Я хотела этого. Я хотела его.
Он не останавливал меня, а я не останавливала его. Теперь я понимала, почему Афродита столько внимания уделяет этой стороне жизни и почему Зевс снова и снова заводит романы на стороне. Это тепло, это желание, эта всеобъемлющая любовь — вот, что я должна была испытывать. Не боль, не вину, не сковывающие тело цепи. Я целовала его всё сильнее, пытаясь стать как можно ближе, и под этими сверкающими звёздами он освободил меня.
Пока у меня есть всё это, я буду свободна.
* * *
Я вернулась в коттедж на рассвете. Спутанные волосы и летящая походка. Мама бросила на меня один взгляд, и тут же помрачнела.
— Персефона, как ты могла…
Я пролетела мимо неё. Я успела искупаться в источнике, но мне нужна была расчёска.
— Не начинай, мам.
— Что значит «не начинай»? Речь идёт о твоём браке, — она не отставала от меня ни на шаг. — Милая…
— Не надо, — я резко развернулась к ней, выставляя расчёску перед собой, как меч. — Я сейчас не с Аидом. Между нами ничего не было со дня свадьбы, а сейчас у меня есть возможность делать, что хочу. Я могу заниматься чем угодно, если это делает меня счастливой.
— Даже если это разобьёт ему сердце?
Я покачала головой.
