Запнувшись обо что-то, я упала вперёд, приземлившись на руки и колени. Чуть было не уткнувшись носом в сугроб, я увидела багровый след, ведущий к небольшому возвышению в нескольких шагах от меня. Сквозь снег едва удалось разглядеть знакомые золотые пряди.
Нет. Не может быть. В груди резко похолодало. Я заставила себя подобраться ближе. Расчистив снег, я увидела разодранный торс, который медленно заживал, и сердце нервно сжалось.
— Адонис, — прошептала я, стряхнув снег с его лица. Его щёки были белыми, как пейзаж вокруг нас, губы синими, а взгляд пустым. Он медленно моргнул, словно это стоило ему титанических усилий, и я осторожно помогла ему сесть.
— Пер… Персефона? — хрипло выдавил он.
— Да, да, — я смахнула оставшийся снег с его лба. — Идём. Я вытащу тебя отсюда.
— Нет, — его взгляд слегка прояснился, он стиснул зубы и попытался отодвинуться от меня. Но он всё ещё был слишком слаб, а я не собиралась его отпускать. — Ты… должна…
— Что я должна? Бросить тебя здесь?
— Я заслужил это, — он рухнул на меня. — Пожалуйста.
— Нет, ты не заслуживаешь такого. Никто не заслуживает.
— Неправда. Я… причинил… боль тебе. Афродите. Вашим семьям, — он сделал судорожных вдох, кровь продолжала течь рекой из его ран на слишком медленно исцеляющемся теле. Почему он в таком состоянии? — Я видел реакцию Аида…
Внезапно раздался рёв, и огромный белый медведь вышел из снежной пелены. Он скалился, шерсть была в красных пятнах. Он попытался расцарапать меня когтистыми лапами, но это не причинило мне вреда. А я больше не допущу, чтобы Адонис пострадал.
— Убирайся, — приказала я. — Я царица Подземного мира, и ты обязан мне подчиниться.
Медведь снова взревел, поднимаясь на задние лапы.
— Прошу, оставь меня… — прошептал Адонис, но я только притянула его к себе.
— Нет, — в моём голосе звучало отчаяние. — Ты не заслуживаешь такой участи. Это была не твоя война, слышишь? Пожалуйста… Ты можешь выбрать условия получше. Ты контролируешь эту реальность.
Медведь снова напал, на этот раз его когти рассекли моё лицо. Я закричала, но не от боли, не от страха, а в гневе. На себя, на Афродиту, на это чёртово место… Нет, Адонис не может провести здесь остаток вечности. Не может.
С этой мыслью я перенесла его из его участка в Подземном мире во дворец, оставив медведя позади. С нас посыпался снег, когда мы приземлились в тронном зале. Адонис в моих руках застонал. Его раны мгновенно зажили, и краски вернулись на его лицо — он казался почти живым, но лицо всё ещё кривилось от боли.
— Персефона, — Аид вскочил с трона. — Что ты творишь?
— Он истязал себя, — пояснила я, помогая Адонису сесть. Его лицо ничего не выражало — он даже не удивился тому, что внезапно оказался во дворце. Немногие души понимают, где они оказались, но Адонис-то должен знать.
— И ты вытащила его из его посмертия?
Я обхватила Адониса руками, защищая.
— У меня не было выбора.
— Это был его выбор.
— Медведь раздирал его на куски посреди метели, — выпалила я. — Мне всё равно, что говорит его религия. Что он сделал, чтобы заслужить такое?
Аид оставался до жути равнодушен.
— Человек имеет право верить, что интрижка даже не с одной, а с двумя замужними богинями может быть вполне достаточным основанием для вечного наказания.
— С ним я счастлива, — слова давались с трудом, я, как могла, цеплялась за Адониса. Я не уступлю Аиду, только не в этом вопросе. — Мы должны это как-нибудь исправить.
— Ты знаешь правила. Если смертный не просит нас направить его, то мы не вмешиваемся в его загробную жизнь.
— Мне плевать на твои грёбаные правила! Адонис важен для меня.
— А я? — тихо спросил Аид. Боль, ослабшая за тысячелетия относительного мира между нами, промелькнула на его лице. Первый намёк на эмоции на его лице за последние несколько месяцев. — Ты просишь меня пойти против своих же законов, потворствуя твоей интрижке.
— Я прошу тебя поступить правильно. Ты когда-то говорил мне, что больше всего на свете хочешь, чтобы я была счастлива. Это всё ещё так?
Молчание. Долгая пауза и кивок.
— Я счастлива рядом с Адонисом. Счастливее, чем с тобой, Гермесом и кем-либо ещё. Не потому что он красив, но потому что мы две половинки одного целого. Я нашла своего человека, Аид. И мне жаль, даже словами не могу описать, как сильно мне жаль, что это не ты. Но так уж получилось, что это Адонис. И я готова пожертвовать всем, чтобы с ним всё было хорошо. Даже если это означает, что я никогда больше его не увижу. Моё сердце будет разорвано на миллионы кусочков, но я готова пойти на это, чтобы спасти его, — я помедлила. — Пожалуйста. Я умоляю тебя… Сделай что-нибудь.
Аид закрыл глаза. Его лицо исказилось. Впервые я увидела, чтобы он был на грани того, чтобы проронить слезу. Он долго ничего не отвечал. Гермес переводил взгляд с него на меня, словно не мог решить, стоит ли ему вмешаться.
— Прости, — слабым, измученным голосом ответил Аид. — Ты не хуже меня знаешь, что ничего нельзя сделать. Единственный, кто может что-либо изменить, это сам Адонис.
