Некоторые историки писали, что Нокс испытывал огромную потребность в материнской заботе со стороны нежных и в то же время умных женщин.44 Хотя об этом неприятно писать, но в случае с Ноксом подобное объяснение кажется наиболее подходящим. Никто даже и не предполагал, что у Нокса и миссис Локк могли быть какие-либо иные отношения, кроме дружеских. У реформатора была тяжелая жизнь, тяжелое служение, и сам он мог быть очень жестким человеком. Не многие мужчины могли стать его близкими друзьями - большинство из них либо завидовали ему, либо боялись, или же, что еще хуже, хотели предать его ради собственной политической выгоды. В начале его служения самыми близкими для него людьми были умные женщины, пользовавшиеся его глубоким уважением. Понимая, что в те времена женщины не обладали высоким положением в обществе (за исключением членов королевских семей), я думаю, что Нокс доверял проявляемому ими искреннему интересу к его служениям и истинам, которым он учил. История ничего не говорит нам о тех женщинах, за исключением королев, публично опровергавших учение Нокса. Мужчины же постоянно бросали ему вызов.
Я уверен, что иметь Джона Нокса своим близким другом было достаточно опасно. Он дорожил своей дружбой со всеми вышеперечисленными женщинами и желал, чтобы они пребывали в безопасности, единственное, что Нокс мог для них сделать, это пригласить в Женеву. Однажды он написал письмо, адресованное как миссис Хикмэн, так и миссис Локк, в котором просил их приехать к нему, опасаясь, что, если они останутся в Англии, их наверняка будут усиленно склонять к идолопоклонству.45 Однако письма Нокса, адресованные миссис Локк, были более личными. История отвела им особое место. Я думаю, вам понятно, почему они породили такое количество слухов.
В этом месте мне хотелось бы немного отвлечься. Многие великие люди иногда совершали что-то, вызывавшее неподдельное удивление окружающих, то, что заставляло других испытывать неловкость. Работая над этой книгой о Божьих генералах, я поставил перед собой цель — писать не только об их успехах, но и о неудачах; не только о ярких, но и о сомнительных моментах их биографии. Я не занимаюсь злословием и никогда не притронусь к тем следам, которые великие мужчины и женщины, служившие Богу, оставили на этой земле ради Него. Но я хочу, чтобы вы поняли: Бог действует через каждого, кто искренне Его любит, не обращая внимания на случающиеся иногда разногласия. Вы должны быть очень внимательны к своим собственным ошибкам и слабостям - никогда не оправдывайте их. Трудитесь над исправлением того, что неправильно. Вы могли бы подумать, что Бог никогда не сможет использовать вас, если бы я говорил лишь о величии Божьих людей, представляя их совершенными сосудами. Когда же я пишу об успехах и неудачах - приятном и неприятном, - это наполняет наши сердца надеждой, что мы также можем быть использованы Богом для того, чтобы изменить мир.
Куда бы ни направлялся Нокс, везде он оказывал на людей огромное влияние. Даже его маленький приход в Женеве вскоре стал известен благодаря подготовке знаменитой Женевской Библии.46 Пометки на полях Писания стали результатом сочинений Нокса и его политических убеждений. Несмотря на то, что он пребывал в Швейцарии, вдали от родины, его присутствие в Шотландии ощущалось настолько сильно, что Нокс получал множество писем от шотландских протестантов, рассказывающих ему о продвижении там Реформации.
В жизни Нокса наступил очень спокойный и мирный период. Весной Женева была удивительно прекрасна. В мае 1557 года появился на свет первый сын Нокса, Натанаэль. Церковь, пастором которой являлся Джон, благоденствовала, и Нокс мог позволить себе роскошь спокойно изучать Библию и общаться с Кальвином тогда, когда ему было угодно.
Но в конце мая эта идилия была разрушена силой возникших обстоятельств. Нокс получил письмо от протестантских лидеров Шотландии, в котором его срочно просили вернуться. Они обещали ему, что верующие будут не только с готовностью слушать его проповеди, но и отдадут свои жизни ради Реформации в Шотландии.
Нокс показал полученное письмо Кальвину и спросил у него, что тот думает по этому поводу, после чего обратился к своей английской пастве с этим же вопросом. Все были согласны с тем, что Нокс не имеет права отклонять подобную просьбу. Но, несмотря на это, Джон покинул Женеву лишь в конце сентября.
Прибыв в октябре во французский город Дьеп, Нокс планировал отправиться в Шотландию на первом же корабле. Однако там его уже ждало другое письмо, в котором шотландские протестанты просили его повременить с приездом. В письме также было написано, что в настоящий момент лидеры движения были заняты обсуждением того, стоит ли ему возвращаться именно сейчас. Нокса просили остаться в Дьепе и ожидать дальнейших распоряжений.