— Родина прикажет — не туда поедешь, — улыбнулся капитан. — Есть заставы за Полярным кругом, и солдаты там нужны. Владик — это еще очень хорошо. Климат мягкий, красивая природа. Будете потом гордиться, что в таких местах служили. Пока же отдыхайте. За территорию военкомата выходить нельзя, пить водку запрещается. Сержант присмотрит. Нарушителей возьмет на карандаш, и служить им доведется в комендантском взводе, на границу их не пустят. Плац станут подметать и мыть сортиры. Понятно?
— Да, — вразнобой ответил строй.
— Не да, а «так точно», — не утерпел сержант.
— Салаги, — улыбнулся капитан. — Разойдись!
Призывники потекли в казарму. Не успел Борис сесть на свою койку, как на соседней примостился вихрастый, симпатичный парень. Лицо продолговатое, интеллигентное, на работягу не похож.
— Привет! — улыбнулся он соседу. — Меня Сергей зовут. А тебя?
— Борис.
— Рад познакомиться, — Сергей протянул ему руку. — Будем вместе служить?
— Как получится, — пожал плечами Борис.
— Разве может быть иначе? — удивился Сергей. — Мы в одной команде едем, значит, и служить должны вместе.
— Ну, в учебке точно будем, — согласился Борис. — А вот дальше по заставам разошлют. Повезет — попадем на одну и ту же, нет — досвидос до дембеля.
— Ты откуда знаешь?
— Знающие люди поведали. Давай так, Сергей. Нам с сержантом нужно побеседовать — тем, кого присматривать за нами отрядили. Водочки ему нальем, расспросим.
— Пить ведь запретили, — сосед снова удивился.
— Можно, если осторожно, — улыбнулся Боря. — Не сейчас, конечно, ближе к вечеру. И не откажется сержант. Представь — со службы на гражданку вырваться. У него душа должна гореть это все отметить.
— Ты, гляжу, бывалый, — с восхищением сказал Сергей. — Где работал? Или, может быть, учился?
— Грузчиком трудился в магазине, — сообщил Борис. — Но ты прав: жизнь немного повидал. Сирота я — ни отца, ни матери.
— А я баллов нужных, поступая, не набрал, — вздохнул Сергей. — Пролетел с университетом. Потому забрали в армию. Правда, папа говорит: лучше со своим годом отслужить, чем потом великовозрастным среди пацанов болтаться. Я ведь на филолога хотел учиться, а у них военной кафедры-то нет. И еще отец сказал: отслужившим в армии при поступлении в вуз достаточно на тройки сдать.
— Правду говорит, — кивнул Борис. — Я вот тоже буду поступать — на художника хочу учиться.
— Ты рисуешь?
Борис усмехнулся и расстегнул клапан рюкзака. Достал небольшой альбом (он взял их несколько разного размера), карандаши. Через десять минут он осторожно отделил лист от переплета и отдал его соседу.
— Классно! — оценил Сергей портрет. — Матери отдам. Она с отцом собиралась подойти после обеда — узнать, куда отправят. Ну, а я играю на гитаре. Вот, — он повернулся и взял лежавший на подушке инструмент. — С собой решил забрать — говорят, что можно.
Он пробежался пальцами по струнам.
— Погоди! — остановил его Борис. — Дай мне на минуту.
Сергей протянул ему инструмент. Борис пощипал немного струны, две подтянул колками и вернул гитару хозяину.
— Расстроилась немного, — пояснил.
— Ты музыкант? — спросил Сергей.
— Нет, — возразил Борис. — Ни разу не играл. Просто слышу, что не так звучит.[5]
— Отличный музыкальный слух, — сказал Сергей. — У меня с ним хуже будет. Хочешь научу играть?
— Давай! — кивнул Борис.
Они этим занялись. Никто им не мешал. Призывники разбились на компании, болтали, ели и украдкой выпивали. Предостережение капитана действия на них не возымело. На тихое бренчание гитары никто не обращал внимания. Через час Борис освоил три аккорда, научился бить по струнам и на этом обучение закончилось — заболели подушечки пальцев. От работы грузчиком кожа на ладонях у Бориса огрубела, а вот кончики у пальцев оставались нежными. Свой урок Борис решил закончить песней. Подмигнул Сергею, прошелся перебором и затянул:
Сергей фыркнул. Услыхав пение, народ заинтересовался и стал подтягиваться к приятелям. А Борис наяривал:
Слушатели засмеялись.
— Еще! — попросил один из них, когда Боря смолк.
— Лучше вам Сергей споет, — сказал Борис и вернул гитару соседу. — Он у нас музыкант. Я пока учусь.
