На шум настороженно подошел капитан-пограничник и стал слушать. А призывники голосили:
— Хорошая песня, — одобрил капитан, когда все умолкли. — Никогда не слышал.
— Это он сочинил, — сдал Бориса друг Сергей.
— Хоть нескладно, но душевно, — сказал офицер. — Ты у нас поэт?
— Он художник, — наябедничал Сергей. — Мой портрет нарисовал за пять минут.
— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался капитан.
Они с Борисом удалились в офицерское купе, где пограничник вскоре обзавелся собственным портретом. Рассмотрев, одобрил и спрятал в офицерскую сумку.
— Если хочешь, сообщу начальству, — предложил Борису. — Тебя оставят при отряде. Там художник пригодится.
— Нет, не нужно, — попросил Борис. — Хочу служить на заставе.
— Ну, как знаешь, — пожал плечами капитан.
Почему Борис так попросил? Догадался, что все не просто так: тот, кто перенес его сознание в этот мир, сделал это с умыслом. У него есть план насчет Бориса. Знать бы вот только какой? Хотя он, возможно, ошибается. Но такие совпадения… Выпускник ДВОКУ, Николай-Борис прекрасно помнил, что случилось на Даманском в марте 1969 года — им в училище преподавали. Но никто не говорил, что в боях участвовали пограничники из Белоруссии. На кой хрен везти их на Амур за тридевять земель? Ближе места не нашлось? В том мире солдаты на заставе были из Сибири и с Дальнего Востока. Вот он и проверит. Если попадет на заставу «Нижне-Михайловка» или «Кулебякины сопки», то догадка справедлива — он здесь не случайно. Если нет, возможны варианты. «А ведь могут и убить, — мелькнула мысль. — Тогда китайцы положили на границе в общей сложности 58 человек». На мгновение он заледенел — умирать сейчас, в начале новой жизни, очень не хотелось. Но усилием воли Борис взял себя в руки. «Кто предупрежден — тот вооружен, — успокоил он себя. — Там посмотрим…»
Ранним утром поезд прибыл на Белорусский вокзал столицы СССР. Воспользовавшись суматохой на перроне, Борис заскочил в здание вокзала и опустил письмо в почтовый ящик. Что ж, дело сделано. А дальше он посмотрит. Если вдруг послание поможет, это будет знаком…
[1] Фильм «Журналист» стал победителем Московского кинофестиваля и был признан лучшим по опросу, проведенном журналом «Советский экран».
[2] ПТУ — профессионально-техническое училище. Готовили рабочих. В СССР имелась разветвленная сеть ПТУ, и они отлично справлялись со своей задачей. Ныне сохранилась в полном объеме только в Беларуси. Правда, училища стали называть колледжами.
[3] Именно так. Пустая комната за 40-45 рублей в месяц была в то время обычным предложением на рынке аренды. Да еще следовало поискать. В Минске с жильем в то время было очень плохо. Город рос, как на дрожжах, строить не успевали. И, да, квартирантам с детьми комнат обычно не сдавали.
[4] В ту пору умерших минчан еще хоронили на Чижовском кладбище, расположенном сразу за кольцевой дорогой напротив одноименного микрорайона. Там покоится свыше 100 тыс. минчан.
[5] У дебилов нередко встречается абсолютный музыкальный слух. К слову, никаких особых преимуществ в обучении музыке это не дает.
[6] Современный Дальнереченск.
[7] Это так. 12 октября 1967 года в СССР был принят новый Закон «О всеобщий воинской обязанности», установивший для солдат и сержантов сухопутных срок службы в два года. Для имеющих высшее образование — один год. При этом его действие не распространялось на тех, кто уже служил.
[8] Автор слов Леонид Агутин.
9.
Каманин[1] вошел в кабинет Цуканова[2] и поздоровался.
— Добрый день, Николай Петрович, — ответил помощник Генерального секретаря. — Проходите, присаживайтесь.
Каманин подошел к приставному столу, где и сел на стул. Цуканов занял место напротив. Перед этим они обменялись рукопожатием.
— Извините, что оторвал от важных дел, — начал разговор помощник. — Нужда, Николай Петрович. Леонид Ильич поручил мне разобраться в одном деле. На его имя поступило странное письмо. Ознакомьтесь.
Он достал из папки несколько листков и протянул их генералу. Каманин взял, достал очки из кармана мундира и, водрузив их на нос, впился взглядом в строчки.
«Уважаемый Леонид Ильич. Обращаюсь к Вам с великой просьбой. Помогите уберечь от гибели Юрия Алексеевича Гагарина…» — начиналось письмо.
Каманин поднял бровь и продолжил чтение. Пробежав послание глазами, прочел его вторично — вдумчиво и не торопясь. Завершив, сложил листки на стол.
— Ваше мнение? — спросил его помощник.
— Удивлен, — сказал Каманин. — Неизвестный аноним — а письмо, как вижу, не подписано, знает сведения, представляющие государственную тайну. В тоже время изложил их будто мимоходом — на листочках в клетку.
