— Понял, — отозвался первый космонавт, ощутив, как спина покрылась холодным потом. Едва не гробанулись…
— Поняли свою ошибку, товарищ полковник? — спросил его инструктор после приземления.
— Да, — сказал Гагарин. — Выходя из облачности, пикировал под большим углом.
— Почти что вертикально, — кивнул инструктор. — Недопустимый маневр при низкой облачности. К тому же растерялись. Не перехвати я управление, разбились бы к хренам. Катапультироваться не хватило б высоты. Хорошо, что самолет новый с неизношенным двигателем.
— О происшествии доложите? — спросил Гагарин.
— Конечно, — сообщил инструктор. — А там начальство пусть решает.
Он повернулся и ушел. Гагарин проводил его сердитым взглядом. «Был бы на его месте Серегин[4], никто бы не узнал, — подумал с грустью. — Прислал Каманин зверя. От полетов точно отстранят…»
В раздевалке он снял перегрузочный костюм, принял душ и надел мундир. Но не успел шинель накинуть, как прибежал посыльный.
— Товарищ полковник! — выпалил, поднеся ладонь к ушанке. — Там генерал приехали, просили вас зайти.
— Каманин? — спросил Гагарин.
— Так точно!
«Вот и все, — подумал космонавт. — Отлетался».
Он оказался прав, но лишь отчасти. Каманин выслушал его доклад и улыбнулся.
— Все, Юрий Алексеевич, кончай с полетами. Политбюро решило возвратить тебя в программу «Союз».[5]
–Товарищ генерал! — радостно воскликнул Гагарин. — Неужели, вправду разрешили?
— Да, — кивнул Каманин. — Поздравляю, Юрий Алексеевич!
Говорить Гагарину, что предшествовало этому решению, он не стал. Да и незачем. Ни он, ни обрадованный первый космонавт не могли предположить, что с этого момента мир, в котором они жили, свернул с прежнего пути и пошел другим…
***
Хрясь!
Затыльник приклада автомата врезался китайцу в челюсть. Изо рта его вылетели сгустки крови и несколько зубов. Тонко вскрикнув, боец НОАК[6] выронил автомат и рухнул головой в сугроб, заливая его кровью. Борис заметил движение слева и присел, пропуская над головою приклад. Второй китаец бил с размаху и, не попав по русскому, по инерции развернулся к нему боком. Борис вскочил и вскинул автомат.
Хрясь!
Затыльник разбил китайцу правую скулу. Он взвизгнул и, выронив карабин, схватился за лицо. Теперь и этот не боец. Борис быстро огляделся. Драка советских пограничников с бойцами НОАК была в разгаре. Обе стороны орудовали прикладами — китайцы как дубинами, схватив оружие за стволы, русские старались приложить противников затыльниками. Штыки на оружии не использовали — им убить человека как два пальца об асфальт. В этом случае пострадавшая сторона гарантированно применит огнестрельное оружие. Потому китайцы стремились только покалечить. Два из них сейчас действовали баграми — они их приносили постоянно, так же как дубины и шесты. Иногда брали топоры. Более высокие и плечистые советские пограничники давили силой, юркие китайцы уворачивались от ударов, отскакивали и бросались в схватку вновь. Командовал ими офицер, стоявший позади. Размахивая кобурой с не извлеченным из нее пистолетом, он выкрикивал команды, подбадривая своих солдат.
Увлекшись схваткой с китайцами, Борис вырвался вперед и оказался у нарушителей в тылу. Недолго думая, он устремился к офицеру. Тот смотрел вперед и противника не заметил. Борис вскинул автомат и приложил китайца по затылку. Офицер беззвучно повалился на истоптанный им же снег. Борис поднял выроненную им кобуру с пистолетом и, сунув ее в карман полушубка, устремился на помощь к своим товарищам. Сначала отоварил прикладом парочку с баграми, затем свалил еще двоих китайцев. Удар с тыла вызвал панику у нарушителей. Отступив, они разглядели лежавшего на снегу оглушенного офицера. Подхватив командира под руки, потащили его к своему берегу. Некоторые зажимали ладонями разбитые лица, другие, хромая, опирались на сослуживцев. В черных бушлатах и таких же ватных штанах и шапках, они походили на стаю ворон.
— Молодец, Коровка! — к Борису подошел начальник заставы. — Ловко их ты. Объявляю благодарность!
— Служу Советскому Союзу! — вытянулся Борис, сжав правой ладонью ремень висевшего на плече автомата.
— Вольно, — Стрельников[7] махнул рукой. — Молодец! Видел, как ты офицера снес. Я его знаю — начальник китайского пограничного поста «Гунсы». Не раз виделись. Тебе этого не забудут — китайцы злопамятны.
— На хвост соли они мне насыплют, — хмыкнул Борис. — Вот! — он достал из кармана полушубка кобуру с пистолетом и протянул ее офицеру.
Тот взял, отстегнул клапан и вытащил китайский клон пистолета ТТ. Оттянул затвор.
— А патрон-то в стволе, — произнес задумчиво. — Взвел курок — и стреляй. Надо и другие трофеи посмотреть.
Он повернулся к пограничникам и отдал команду. Через несколько минут бойцы снесли к офицеру брошенные китайцами автоматы и карабины. И у всех патроны оказались в стволах.
— В следующий раз они будут стрелять, — сказал Борис.
— Нужно доложить в отряд, — кивнул Стрельников. — Коровка и Бабанский! Заберите трофеи и ведите бойцов к машинам.
