Мартин ощутил как по телу разливается тепло, затем его охватила дрожь. Все они сейчас были снова духовно вместе, все жаждали одного — получить ответы на свои вопросы, все еще жаждали любви, пусть и не вполне определенной. Особое время.
Он подумал о родителях: он вспоминал прикосновения отца, вспомнил тепло матери, ее любимое платье, милое круглое лицо в ореоле темных шелковистых волос. Он вспомнил о той любви, какой они окружали его и понял, что такая родительская любовь и есть начало всех начал.
— И все-таки, как я могу увидеть Всевышнего? — откуда-то из угла прозвучал тоненький голосок Терри Флоридской Сосны.
— Если вы жаждите его увидеть, вы сможете заметить еле приметное пятно чуть ниже солнца, — ответила Роза. — Если же вы не сумеете его разглядеть, значит, вы не так уж и сильно желаете увидеть Всевышнего, и ваше время еще не пришло.
— А если мы никого не любим, может тогда Всевышний отказаться от нас, может он нас возненавидеть?
— Всевышний не мужчина, и не женщина. Он не может ни ненавидеть, ни осуждать. Он просто любит, он объединяет нас, — Роза распростерла руки, будто бы собирая вместе невидимых детей своих, чтобы укрыть их и уберечь от несчастий.
— Мне необходимо, чтобы прикосновение было ощутимо, — сказала Друзилла Норвежка. — Но я не чувствуя его совсем. Это наказания за мои проступки, да?
— Нет никаких проступки, это тебе только самой так кажется. Ощущение вины это чисто человеческое понятие, это заблуждение.
— Тогда кто же будет наказывать меня за мои грехи? — огорчение сделало голос Друзилы неузнаваемым.
— Только мы сами. На этом свете мы только учимся всему, это и можно назвать нашим наказанием. Всевышний не признают ни судей, ни законов. Нам все проститься перед смертью. Другой вопрос, ощутим ли мы это прощение или нет.
Мартин подумал, что Тереза, должно быть, дожидается окончания путешествия, чтобы объяснить ему те же самые вещи. Он представил Терезино лицо. Ему очень хотелось бы сейчас уснуть, умиротворенному такими мыслями и уже никогда не просыпаться.
— А скажи, Иисус разве не сын Всевышнего? — спросил Майкл Виноградник.
— Да, сын, — Роза широко улыбнулась. — Мы все его дети. Христос ощущает еще больший жар от Всевышнего, чем я. От растет день ото дня, благодаря словам и делам Всевышнего. И Будда ощущает этот жар, и Магомет…
Хаким, казалось, был не очень доволен, услышав имя пророка из уст Розы.
— … так же, как и другие пророки и мудрейшие Земли. Они были зеркалами, повернутыми к Солнцу.
— Все они? — переспросил Майкл.
— Все они знали часть правды.
— Только часть? — удивился Майкл.
— Небольшую часть. Но теперь вы должны дать мне отдых, — сказала Роза. — Расскажите теперь вы, что вы нашли в ваших душах.
Два часа пролетели быстро: вопросы и ответы, разрешение сомнений, Розины притчи и толкования, почти вся команда исповедалась. В комнате возникло странное, почти осязаемое течение, как если бы Роза была деревом, а сквозь нее проходил поток чувств. Когда стоящие рядом с Мартином, плакали, он чувствовал, что и на его глазах появляются слезы. Когда все смеялись, он смеялся вместе со всеми.
— Я не пророк, — сказала Роза. — Всевышний просто использует меня просто, как голос. Я ничем не лучше вас.
— Можем ли мы ненавидить наших врагов, если они полюбят нас? — спросил кто-то.
— Мы не ненавидим их, но и они не любят нас. Они ведут себя совершенно неправильно, и мы будем бороться с ними всеми нашими силами. Мы хотим восстановить равновесие. Но мы не должны быть безжалостными, мы не должны никого ненавидеть, это разрушит нас. Но в тоже время мы не должны забывать и о своих обязанностях.
Мартин ощутил, что Работа вновь заняла надлежащее место в его душе, и это были не какие-то отвлеченные мысли о смерти и разрушениях, он вновь чувствовал, что Работа — неотъемлимая часть их существования, их обязанность. Естественный ответ. Противодействие после действия.
Они не нуждались ни в чьем ободрение, кроме своего собственного, их не интересовал ничей суд. Их вел Всевышний. Яростному желанию мести тут не находилось места, оно казалось слишком отвратительным. Но они обязаны были восстановить равновесие, столь же необходимое для жизни, как дыхание легких, как течение крови в их жилах.
Группа сгрудилась вокруг Розы. Взявшись за руки, они дружно пели гимны, оды восхваления Христа, затем баллады, какие только помнили. Все их инструменты были в запасниках, но они прекрасно обходились и без них.
Пение продолжалось около часа. Некоторые охрипли и утомились, некоторые уснули прямо на полу, но Роза по-прежнему руководила всеми. Жанетта Нападающий Дракон принесла кресло, его поставили на стол, и Роза села в него. Рыжеватые волосы мелкими кудряшками обрамляли ее голову. Жанетта и еще несколько человек разместились у ее ног, прямо на столе. Жанетта положила голову на колени Розе и, кажется, уснула.
Приходили другие, почти вся команда собралась в столовой. Некоторые выглядели сбитыми с толку, чувствуя течение, но не позволяя проходить ему через себя. Надеющиеся, но смущенные, сопротивляющиеся, но нуждающиеся.
