Султана немного посидела с ними, не вступая в разговор, потом пошла и улеглась в постель. Нияз был в отличном расположении духа. Весь вечер он смеялся и шутил.
VI
Наступил вечер. В лавке у Нияза горит лампа. Хозяин шепотом разговаривает с каким-то мужчиной. Они торгуются, но никак не могут договориться. Нияз не хочет
платить за товар больше ста рупий, а тот не соглашается отдавать меньше чем за сто десять.
— Хорошо, прибавлю еще пять рупий. Согласен? А нет, так ступай в другое место. Но смотри, если тебе и там дадут столько, сколько я, возвращайся ко мне.
— Никуда я не пойду! Я продам тебе, но не меньше чем за сто десять. Бери,— он передал Ниязу две пары часов.
— Нет, друг! Больше, чем я сказал, я тебе не дам.
— Клянусь богом, на базаре каждые из них стоят больше двух сотен. Я всегда уступал тебе и сегодня уступить?
— Часы, кажется, хорошие, но ведь реализовать их тоже нелегко. Того и гляди попадешь в руки полиции,— сказал Нияз.
— Не будем спорить, Нияз-бхай . Мы ведь с тобой не первую сделку заключаем. Видит бог, из моих рук в твои перекочевало товаров не на одну тысячу рупий. Не всегда же тебе иметь огромную выгоду. Давай, выкладывай деньги.
— Пожалуйста, сто пять, как я уже говорил.
— А, ладно! Давай сколько хочешь!—потерял терпение собеседник Нияза.
Нияз вытащил из кармана пачку денег и отсчитал сто пять рупий.
— На чай хоть прибавь немного.
Нияз бросил ему монетку в восемь анн и процедил сквозь зубы:
— Возьми. Аж тошнит от твоей жадности.
Гость пересчитал деньги, спрятал их в карман и довольный вышел из лавки. Нияз внимательно рассмотрел часы — они были совсем новые. Он отнес их во внутреннюю жилую комнату и спрятал в шкаф.
Вернувшись, он застал в лавке Ношу. В руках он держал какую-то деталь от мотоцикла. Нияз только мельком взглянул на нее, вытащил из кармана десять рупий и протянул их Ноше.
— Иди, развлекайся.
Ноша застыл на месте — у него еще никогда не было таких денег.
— Ну чего ты смотришь на меня, спрячь деньги в карман,— со снисходительным великодушием сказал Нияз.
Ноша дрожащими руками спрятал деньги, вышел из лавки и побежал искать Раджу. На обычном месте он нашел только Шами. Ноша даже расстроился: ему так хотелось поскорее похвалиться деньгами.
Но Шами доложил ему, что Раджа в доме Кале-сахиба играет в лото и просил его, Шами, привести туда же и Ношу. Ноша обрадовался: сегодня-то уж можно будет поиграть как следует — деньги есть! Они вместе поспешили к Радже.
Дом Кале-сахиба стоял на окраине, там, где начинался христианский квартал.
В углу длинной, похожей на подземелье темной комнаты горела большая газовая печь. На низких скамьях сидели люди. Из-за табачного дыма с трудом можно было разглядеть их лица. В центре на высоком табурете в остроконечном колпаке, с черной золоченой тростью в руках, чем-то напоминая злого волшебника, восседал Кале-сахиб. На небольшом столике перед ним стояла корзинка. Пухленький мальчик, лет четырех-пяти, вынимал из нее фишки и передавал Кале-сахибу. Тот громко, как клоун в цирке, выкрикивал номера. Играющие быстро вычеркивали из своих карточек названные Кале-сахибом цифры. Все напряженно слушали его, боясь пропустить нужный номер. В это время смуглый мужчина в чалме поднял руку. Кто-то со злостью выругался. Поднялся гвалт.
Шами окликнул Раджу. Тот заметил друзей и подошел к ним. Ноше не терпелось усесться поиграть.
— Послушай, дружище, этот Кале-сахиб — страшный мошенник,— отговаривал его Раджа.— Он всех за нос водит. Я здесь весь вечер и ни разу не выиграл.
Кале-сахиб устраивал игры каждую субботу. Уже несколько недель Раджа был его постоянным клиентом, но так ни разу и не выиграл. Всю неделю он копил деньги, а проигрывал их здесь за один вечер. После каждого проигрыша Раджа проклинал Кале-сахиба и самого себя, но продолжал ходить в этот притон как завороженный.
Сколько ни пытался Ноша уговорить Раджу остаться, тот ни в какую не соглашался. Когда они вышли на улицу, Ноша показал свое богатство.
— Ого, как тебе сегодня повезло! — с восхищением протянул Раджа.
— Поэтому я и хотел сыграть.
Но Раджа и на этот раз воспротивился его желанию:
— Что в этой игре интересного? Я сюда прихожу посмотреть на танцовщицу, но она, окаянная, сегодня не явилась.
— Ты так хвалишь ее, хоть бы показал как-нибудь! — с завистью заметил Ноша.
— Да зачем это тебе? — вмешался в разговор Шами.— Она каждый день приходит к нам в лавку. Ерунда! Черная, как ворона.
Радже его слова пришлись не по душе. Он сердито взглянул на Шами:
— А уж твоя-то Ашу прямо Мадхубала! Косоглазая!
Ноша слушал их перебранку, и ему стало немного грустно.
— У вас есть возлюбленные, а вот у меня хоть бы какая-нибудь черномазая была,— вздохнул он.
Раджа и Шами, взглянув на его кислую физиономию, расхохотались.
— Бедняга! — пожалел его Шами.— Заведи и ты себе.
— Тебе-то хорошо, бездельник, сидишь себе целый день в лавке и только и делаешь, что заглядываешься на девушек,— поддразнил Шами Раджа.