Вскоре Салман стал прощаться. Разия Бегум просила не забывать их, заглядывать к ним и впредь. Юноша ей очень понравился.
Наступила весна. Набухли почки на деревьях. Днем дул ласковый ветерок, но по ночам все еще было холодно. Солнце с каждым днем грело все сильнее. Чистая луна ярко сияла в небе, пробуждая в сердце тайные мечты и скрытые желания.
В один из таких вечеров Разия Бегум сидела на веранде. Она только что выкупалась и одела белоснежное, накрахмаленное платье. Султана вдруг подскочила к матери и, стянув у нее с головы белый платок, повязала свой — розовый.
— Ты что, дочка, с ума сошла! — пыталась остановить ее мать.— Отдай мой платок!
— Мамочка, клянусь богом, он тебе так идет! — засмеялась Султана.
И это была правда. Несмотря на следы, оставленные нелегкой жизнью, мать была все еще молода и хороша собой. Ей ведь и в самом деле было немного лет. Замуж ее выдали в пятнадцать, через год у нее уже родилась Султана, которой сейчас семнадцать. Значит, ей около тридцати грех.
Смерть мужа и последовавшие за ней жизненные невзгоды наложили свой отпечаток. Она перестала следить за собой, хуже одевалась и, казалось, потеряла всякий интерес к окружающему. А прежде она была очаровательна и очень любила жизнь. Муж — простой писарь в суде, нежно любил ее и старался выполнять любое ее желание. Вот уже пять лет прошло со дня его смерти. Чего только не пришлось пережить ей за это время!
Сейчас Разия Бегум боялась, что ее увидит в розовом платочке кто-нибудь из соседей. Осмеют еще. Скажут, забыла, что вдова. Недаром говорят: руку, занесенную для удара, остановит каждый, а злой язык — никто. Разия Бегум сидела задумавшись и не заметила, как вошел Нияз.
Он тоже сегодня выглядел необычно: аккуратно расчесанные на пробор и смазанные бриллиантином волосы, белоснежная рубашка и похрустывающие накрахмаленные шаровары. В руке он держал букет жасмина, за ухо была заложена роза.
С его появлением по всему дому распространилось благоухание. Нияз был в отличном расположении духа. Заметив розовый платок на Разии Бегум, он улыбнулся.
— Ого, да вас сегодня не узнать.
— Я ей тоже только что говорила об этом. Словно нарочно портит себя. Надела какой-то грубый белый платок,— вмешалась в разговор Султана.
Нияз повернулся к ней. Белый платочек еще больше оттенял красоту девушки. Розовые губы улыбались, в глазах светилась радость только что распустившегося цветка.
— Правильно, Султана,— поддержал он ее.— Клянусь богом, Разия Бегум, вам этот платок очень к лицу.
— Зачем вы оба издеваетесь надо мной? — смутилась Разия Бегум.
Султана звонко рассмеялась. Ниязу было приятно наблюдать за ней, ему хотелось, чтобы улыбка не сходила с ее лица.
— Султана, повязывай ей каждый день цветной платок. Смотри, как он ей идет. Надо отметить это событие.
Нияз только что продал с большой для себя выгодой краденые шины, поэтому и расщедрился. Он позвал Анну и, дав ему пять рупий, сказал:
— Поди купи сладостей.
Разия Бегум пыталась остановить его, но Нияз настоял на своем. А когда Анну вернулся, он насильно заставил Разию Бегум поесть сладости из своих рук. Все были довольны, смеялись, болтали, дом гудел как улей. К этому времени подоспел и Ноша. Он хохотал и болтал больше всех.
Пировали допоздна. Наконец Ноша и Анну отправились спать. Немного погодя ушла к себе и Султана. Нияз проводил ее умоляющим взглядом, как бы говоря: «Останься еще немного».
Некоторое время он сидел несколько подавленный, потом решил поговорить с Разией Бегум о ее дочери. Начал он с жалоб на свою холостяцкую жизнь: есть приходится в ресторане, домой вернешься — никого, всегда один. Разия Бегум молча слушала его, а когда он кончил, посочувствовала ему и добавила:
— Если хотите знать мое мнение, то вам надо жениться. До каких пор вы будете так мучиться?
Нияз только этого и ждал.
— Я и сам подумываю, но у меня нет никого, кто бы помог мне в этом. Единственно, с кем я поддерживаю родственные отношения,— это с вами.
— Но вы присмотрели какую-нибудь девушку?
Нияз хотел сказать ей обо всем откровенно, но вдруг смутился.
— Этим уж придется заняться вам,— сказал он.
Разия Бегум наконец поняла, что он имел в виду.
— Что я могу вам сказать? Если бы Султана была немного постарше, я бы с радостью отдала ее за вас.
Ниязу показалось, будто ему дали пощечину.
— Вы что же, меня стариком считаете?
— Нет, конечно. Но вы в два раза старше ее.
Нияз не желал признавать этого. Он деланно расхохотался:
— Ну и скажете! Откуда вы это взяли?!
— Скажу, если не обидитесь.— И приглушенным голосом она добавила: — Я ведь сама года на четыре моложе вас.
— Вот как?!—удивленно воскликнул Нияз.
— А сколько мне, по-вашему, лет? Ведь больше тридцати не дадите.— Она умышленно приуменьшила свои годы.
Нияз внимательно оглядел ее. Она действительно была еще хороша. Густая копна волос — и ни одного седого! На лице появилось несколько морщинок, но оно еще свежее. Немного располнела, особенно в бедрах, но это ее не портит.