В день, когда должны были вынести приговор по делу Ноши, бледная от волнения Султана, Али Ахмад, Салман и их товарищи по организации были в зале суда. Ноша, низко склонив голову, стоял за загородкой для подсудимых. На щеках его пробился первый пушок, и лицо казалось от этого еще тоньше, нежнее. Он походил сейчас на молодого красивого корабельного юнгу.
В зале воцарилась тишина. Голос судьи гремел, словно рупор. Ношу признали убийцей и приговорили к пожизненному заключению.
После зачтения приговора ему надели наручники.
«Ужасно общество, которое стиснуло железным обручем руки этого юноши, вместо того, чтобы вложить в них перо и книгу»,-— подумал Салман.
— Повесьте меня! — как обезумевший, кричал Ноша.— Застрелите меня! Я не хочу жить, не хочу! Бога ради, повесьте меня! Господин судья, повесьте меня.
Голос его отдавался громким эхом под сводами огромного зала. Но суд не мог вынести приговор о повешении: подсудимый был несовершеннолетним.
Полицейские схватили Ношу и пытались вывести из зала суда. Он поднял руки и стал бить себя по голове наручниками. Лоб его вмиг превратился в сплошную рану, по лицу текла кровь.
Полицейским едва удалось втащить его в машину.
Султана, громко крича, рванулась за ним.
— Ноша! Брат мой! Ради бога, не оставляй меня, Ноша! Не уходи! Я умру! Ноша! Ноша!
Али Ахмад удержал ее за руку. Она спрятала лицо на его груди и разрыдалась. Профессор, успокаивая, нежно поглаживал ее по спине.
Салман молча наблюдал за ними. Глаза его наполнились слезами, большие горячие капли скатились по щекам. Он отер их рукой и твердыми шагами вышел из здания суда.
