— Я причинил боль этой женщине?—сардонически улыбаясь, спросил Салман.— Женщине, которая волею случая стала моей женой, которую мне стыдно называть женой?! Сначала я хотел заколоть этим ножом вас обоих, думал, что только тогда успокоюсь. Вы украли мой покой, лишили меня простой человеческой радости! Вы мучили меня днем и ночью. Вы отняли у меня все! Теперь я одинокий, задавленный, сломленный человек! Вы довели меня до безумия!!
Джафри и Рахшида со страхом смотрели на него, боясь шевельнуться.
— Не бойтесь! Я вас не убью. Не стану марать руки вашей кровью, чтобы потом качаться на виселице.— После небольшой паузы он снова продолжал:—Джафри, ты сутенер, а я муж проститутки. А это вот сидит проститутка,— он указал пальцем на Рахшиду.— Но теперь я не хочу иметь с этой потаскухой ничего общего! Можешь забрать ее. Если ты это не сделаешь, то виселица меня не испугает. Ну?! Решай! Со всем этим пора кончать!
— Я согласен, я заберу Рахшиду с собой,— дрожащим голосом ответил Джафри.
Салман сам собрал все вещи Рахшиды и отнес их в машину Джафри. Они уехали.
Назавтра оформили в суде развод. Рахшида отказалась от приданого. Джафри выступал свидетелем. Вторым свидетелем был адвокат, подготовивший документы для развода.
Вернувшись домой, Салман до позднего вечера лежал на диване, не шевелясь, как мертвец. В этот день он ничего не ел, не пил. Каждая вещь в доме напоминала ему о Рахшиде, о тех счастливых днях, которые они провели здесь вместе. Ему слышался ее голос, казалось, тень ее витает над ним...
Да, он потерял ее навсегда. Все разрушено. Что же теперь ему делать? И вдруг Салман вспомнил Али Ахмада и «жаворонков». Только Али Ахмад мог помочь ему, только в рядах организации «жаворонков» он сможет наполнить свою жизнь содержанием, сделать ее полезной.
За несколько дней Салман распродал всю мебель, получил расчет на службе и холодной декабрьской ночью с небольшим чемоданом и постелью отправился на вокзал.
VI
Салман пришел в штаб-квартиру в полдень. Среди невысоких беспорядочно разбросанных домов района Гомти выделялось свежевыбеленное здание штаб-квартиры, оно словно стояло с высоко поднятой головой. Кругом бегали ребятишки, греясь в слабых лучах зимнего солнца. Женщины сидели на лавочках у порогов и громко переговаривались между собой.
Салман вошел в дом. Тишина. Он заглянул в одну дверь, в другую — никого. Пошел в библиотеку и удивленно застыл у порога. За длинным столом спиной к двери сидела, склонившись над газетой, женщина. Услышав шаги, она оглянулась. Салман изумился еще больше. Перед ним была Султана. Несколько мгновений он ошалело хлопал глазами.
— Султана?
— Да.
Султана тоже была удивлена, увидев его.
— Ты как попала сюда, Султана? — спросил Салман, подходя ближе.
— Я уже давно здесь.
— Так ты теперь тоже член этой организации?
— Да. Меня приняли месяц назад.
Она отвечала негромко, не спеша. Салман, не отрываясь, смотрел на нее — та же простота, те же скромно опущенные глаза в тени густых ресниц. Она ничуть не изменилась, была по-прежнему красива и чиста сердцем.
Салман вернулся после долгого путешествия по дорогам жизни. Дороги были тернисты, он спотыкался и падал на каждом шагу и сейчас был бесконечно рад этой встрече. Теперь они могут идти по жизни вместе, теперь у них общие цели, Султана уже не помешает его деятельности, чего он боялся раньше. Вдруг Салман вспомнил о Ниязе, и ему показалось, что кто-то встал на его пути. С замирающим сердцем он спросил:
— А где Нияз?
— Он умер несколько месяцев назад,— не глядя на него, ответила Султана.
Салман облегченно вздохнул. В это время в библиотеку вошел Али Ахмад с краснощеким мальчиком на руках. Профессор не поверил своим глазам.
— Салман, это ты?
Они крепко обнялись. Али Ахмад похлопал Салмана по спине.
— Я был уверен, что ты вернешься. И рад этому, очень рад!
— У меня были такие неприятности, что я не смог даже написать вам. Потом как-нибудь расскажу.
— Да ты, видимо, узнал, что такое жизнь. Издали она всегда кажется красивой и привлекательной. Но это только издали, чем ближе ты к ней, тем она отвратительней. Странная штука жизнь...
Профессор был настроен на философский лад. Бог знает, сколько бы он еще говорил, если бы мальчик не заплакал, дергая его за полу пиджака. Он взял ребенка на руки, поцеловал в полные щечки и сказал:
— Это самый молодой член нашей организации — Аяз.
Салман потрепал мальчика по щеке.
— Чей это малыш?
— Мой,— улыбаясь, ответил профессор. Но, видимо, ребенку такой ответ не понравился, он сморщил рожицу и снова заплакал.
— Дайте его мне,— сказала Султана.
— Султана, ты не знакома? — поворачиваясь к ней спросил Али Ахмад.— Это один из ветеранов нашей организации — Салман.
Султана подняла глаза. Они были такие же ясные и глубокие, тот же проникающий в самую душу взгляд, то же немного испуганное, детски наивное выражение лица...
— Это Султана — моя жена,— услышал Салман голос Али Ахмада.
До него сначала не дошел смысл сказанного, потом он весь похолодел, казалось, сердце его совсем перестало биться. Он стоял молча, тупо глядя в лицо Али Ахмада.
