— Иди-ка ложись в свою постель, я спать хочу,— не глядя на жену, холодно произнес Нияз и повернулся спиной.
Разии Бегум показалось, что в комнате вдруг стало нестерпимо душно, она задыхалась.
«Неужели я уже совсем не нравлюсь ему? Конечно, ведь болезнь словно высосала из меня все соки, и зачем ему высохшая, постаревшая женщина? А может, он просто занят сейчас своими делами и ему не до меня?» — с болью думала она. Ей вдруг захотелось проверить Нияза. Это было опасно, но сейчас Разия Бегум была готова на все.
— Султана! Эй, Султана!—окликнула она дочь.— Иди-ка сюда!
Послышался скрип двери, звук шагов по веранде и, наконец, голос девушки за дверью:
— Мама, ты меня звала?
— Дверь открыта, входи!
Султана вошла, вся дрожа от холода. Мать усадила ее рядом.
— Анну спит? — спросила она.
— Давно уже.
— Что-то мне тоскливо, вот я и подумала, поговорю с тобой, может, легче станет.
Султана повернула голову и взглянула на Нияза: он лежал к ним спиной. Мать принялась расспрашивать ее о том о сем. Вскоре Нияз зашевелился, почесал бок.
Потом повернулся к ним и, моргая глазами, удивленно спросил:
— О, Султана! Когда это ты пришла?
Его притворство было очевидно.
— Недавно,— ответила за дочь Разия Бегум.
— Что это ей вздумалось выходить в такой холод?
Султана сидела, низко склонив голову: она боялась
встретиться взглядом с Ниязом. Ей всегда казалось, что у него какой-то хищный взгляд.
Отблески угольков в жаровне играли на лице Султаны, и она казалась еще обаятельнее. Черные глаза блестели, как капли росы.
— Как вы себя чувствуете теперь? — спросила мужа Разия Бегум.
— Завтра схожу к врачу, что-то я в последнее время раскис.
— Я как раз хотела вам это посоветовать. Обязательно сходите к доктору.
— Если выберу свободное время, схожу.
— Свободное время вы никогда не выберете, только и знаете, что работать. Надо ведь и о себе подумать,— ласково пожурила его Разия Бегум.
Нияз нервно рассмеялся. Султана хотела потихоньку выскользнуть из комнаты, но мать удержала ее за руку:
— Посиди, еще ведь не поздно.
— Спать хочется...— проговорила девушка.
— Ничего, посиди. Ты готова уже с вечера улечься спать.
Разия Бегум действительно хотела, чтобы Султана осталась, потому что знала, что, как только та уйдет, Нияз повернется к ней спиной. Теперь она была уверена, что Нияз потерял к ней всякий интерес, что болезнь настолько измотала и истощила се, настолько состарила, что муж уже не смотрит на нее, как на женщину. Сердце ее сжимала боль при этих мыслях, и она старалась как-то отвлечься.
Султана вынуждена была снова сесть рядом с матерью.
Вскоре раздался стук в калитку. Это пришел доктор Мото. Султана ушла к себе, Разия Бегум укутавшись в шаль, отвернулась лицом к стене. Нияз ввел доктора в комнату.
— Извините меня, господин Нияз. Я был на одном судебном процессе, оттуда прямо к вам.
— Напрасно вы беспокоились, можно было и завтра сделать укол.
— Какое там беспокойство? Такова уж наша судьба.
Он сел на стул у стены.
— А у вас тепло! — доктор был необычно любезен (сегодня Нияз заплатил ему еще тысячу рупий).
Разия Бегум сидела молча. Вот он открыл кожаный чемоданчик, достал шприц и другие инструменты. Его тень беспокойно двигалась вместе с ним по стене.
— Ну-с, как мы себя чувствуем? —подошел он к больной со шприцем в руке.
— Сегодня немного лучше.
— Да вы скоро совсем поправитесь,— бодро сказал доктор.— Ну, давайте вашу руку.
— Я больше не буду делать уколов,— тихо, но твердо заявила Разия Бегум.
Нияз и доктор обменялись долгим озадаченным взглядом.
— Почему? Что это с вами случилось?
— Не знаю, но мне становится от них хуже.
— Это вам кажется,— произнес доктор дрогнувшим голосом.— Как же это может быть? — Он принужденно засмеялся.— Давайте руку, не бойтесь, теперь уже осталось совсем немного.
— Нет, доктор, я не буду делать уколы,— настойчиво повторила Разия Бегум.
Нияз рассвирепел:
— Не болтай глупостей! Дай доктору руку.
— Я сказала, что я не хочу продолжать лечение.
Нияз чуть не бросился на жену с кулаками, но доктор
остановил его жестом и укоризненно заговорил:
— Смотрите, не будете делать уколы — болезнь ваша станет прогрессировать. Я в такую непогоду, на ночь глядя, тащился сюда, беспокоясь о вашем здоровье, а вы капризничаете. Это нехорошо,— он изобразил на лице подобие улыбки.
Больная, несмотря ни на какие уговоры, отказалась от уколов. Доктор забеспокоился, он понял, что сейчас настаивать бесполезно, поэтому спрятал в чемоданчик шприц и сказал, обращаясь к Ниязу:
— Видимо, она испугалась, пусть отдохнет несколько дней,— и, повернувшись к Разии Бегум, добавил:—Ну, теперь вы довольны?
Она сидела молча, опустив голову. Доктор направился к двери, Нияз вышел проводить его.
На улице не было ни души. Они медленно шли по переулку, шаги их гулко отдавались в тишине.
— Не беспокойтесь, это закономерное явление,— заговорил доктор, когда они отошли от дома.— На определенной стадии больные становятся капризными и упрямыми. Ну, испугалась она немного. Женщины ведь народ изнеженный. Вы должны уговорить, только без угроз, иначе все можно испортить.
— Может, она что-нибудь заподозрила?
