– Нам очень повезло. Дом той тетушки аккурат на границе двух приходов. На мессу она всегда ходила сюда, но есть у них в семействе одна ветвь, там все похоронены в Кинлаше. Вы в кинлашской церкви бывали?
– Нет.
– Отец Кёрк по части мюзиклов очень деятельный. “Скрипач на крыше”. Сам весь с головой в осознанности. Но у них там когда ремонт был, они кафедру и купель убрали. А мы тут сохранили все по-простому.
– Иногда по-простому – это самое что надо, – Скок ей.
– Нас просили в день празднования не фотографировать.
– Оно и понятно, – говорю, а самому уже неймется валить, раз уж мы добыли то, ради чего приехали. Вижу, кума эта хоть весь день тут простоит под стеночкой, лишь бы языком чесать.
– Вообще не фотографировать? – Скок спрашивает.
– Папарацци могут предложить нам неслыханные суммы.
– И впрямь, – говорю, а сам двигаю к машине. Скок за мной.
Миссис главный секретарь собирается вернуться в школу.
– Поспокойней на дорогах, ребята. Слан[108].
Сидя в машине, говорю:
– Двинем в какую-нибудь библиотеку или куда там и глянем?
– Или лучше поедем в следующий Глен и вычеркнем его из списков? – Скок в ответ. – Тут всего полчаса езды. А там решим насчет библиотеки.
Понятно, что вся эта затея – искать ветра в поле, но куда лучше, чем сидеть дома и убивать время. Да и Скок целиком “за”. Пару минут прикидываем, как лучше всего добраться в следующий Глен – Гленард. Я втягиваюсь во все это: если окажемся там быстро, за сегодняшний вечер, может, и с третьим успеем разобраться. Но Скок все же немного опасается гонять по основным трассам, а значит, мы снова катимся по задам, а я пытаюсь прокладывать маршрут по карте.
Хочется чего-нибудь пожевать, и я роюсь на заднем сиденье, ищу каких-нибудь припасов. Пачка печенья с шоколадной крошкой и пакет “Доритос”. Едем дальше, а по радио какой-то мужик гонит про то, как он стал миллионером. Я слушаю вполуха.
– Слышишь, Фрэнк? Один из богатейших людей в Ирландии.
– Он на чем поднялся? На шампуне?
– На средстве для ращения волос. Если облысеешь.
– Я тебе одно скажу: это все туфта. К Бате лысые ребята ходили то и дело. Больше по ночам, чтобы никто типа не видел. Или подсаживались к нему на матчах. Батя говорил, мало есть такого, что никак, но вот отрастить себе обратно волосы – невозможно.
– Ну, ужас как неохота мне побивать твоего старика наукой, но это не невозможно.
Рассказываю ему о том случае, когда я еще пацаненком пробрался в гостиную посмотреть, как Батя работает вот как есть с бильярдным шаром. От одного малюсенького ушка до другого – пара чахлых прядей. Я думал, мужик с собой собачку притащил. На стуле лежало, ну я и погладил. Парик, блин. Мертвее некуда. Век не забуду ощущение.
– Спорим, я знаю, о ком речь, – Скок мне. – Кристи Конуэй?
– Он самый.
– Говорят, парики у него от Ласи-гробовщика. У него и зубы вставные не по его пасти. Женские рейтузы носит.
Скок пересказывает, как несколько раз сталкивался с Кристи в отделе женского белья у Шо, и тут звонит его телефон.
– Алё, – говорит. – Какая Элис? А, да, Элис. Фрэнк со мной. Сейчас дам трубку. – Прикрывает трубку рукой и подмигивает. – Элис, с пляжа.
– В смысле Тара?
– Нет, другая. Они тебе на шею вешаются.
Беру трубку.
– Алё?
– Приветик. Тара сказала, ты ищешь некое место под названием Глен.
– Ага. Только что из Гленвейла, едем в Гленард.
– Тут с утра в конторе дел было немного, и я болтала с матерью. Она кучу всякого знает, потому что у нее семья отсюда. Говорит, что было тут когда-то место под названием Глен. Тыщу лет назад.
– Глен-что?
– Просто Глен. Рядом с Арданом, но очень в глухомани. Неофициальное.
– В каком смысле?
– Не обычный приют для матерей-одиночек[109]. Его давным-давно закрыли. Держали сестра с братом. Очень потайной был дом. “Для разных обстоятельств”, как мама сказала. Может, если у семьи деньги были – ну или в зависимости от того, с кем была связана ситуация.
– Ясно.
Рассказывает, что недавно в разговоре с какой-то женщиной из местных ее мать опять об этом месте услышала. Дурная слава о нем вроде бы тут ходила, жуткое оно. Элис сбросит мне контакты той женщины. Я ей диктую свой номер, а сам какой-то там частью мозга вычисляю суть того, что она говорит, применительно к Бате. Другая же часть пытается удержаться в старом русле. Где Батя женился на Матери, они родили семерых сыновей, а все, что было до этого, никаких настоящих последствий не имело. Ненастоящее оно, не как наша жизнь. Совсем не настоящее.
Договариваю, Скок же в узлы вяжется, так ему охота узнать, чего она звонила и зачем я свой номер ей дал.
– Они еще один Глен откопали, – говорю.
– Шик, запиши его под седьмым номером. Есть надежда, что мы докопаемся до сути раньше, чем доберемся до этого пункта в списке.
– Ага.
