Мама на мгновение замолчала, но довольно быстро взяла себя в руки.
— Он всего лишь мальчишка. Глупый мальчишка. Оступился, ошибся, с кем не бывает. А вы так любите друг друга!
— Я уже сомневаюсь в этом, — пробормотала я. От всего произошедшего у меня страшно разболелась голова. — Совсем запуталась и не знаю, что мне делать.
— Миранда, — с нажимом произнесла мама и ее изображение пошло легкой рябью, а голос слегка исказился. — Не делай глупостей, дочь. Даже если тот ребенок есть, то ничего страшного. Киран, как настоящий мужчина, позаботится о нем, даст денег, поможет в первое время. Не переживай, твоя подруга умеет устраиваться. Найдет себе новую жертву и отстанет от вас. Но ты тоже держи ситуацию под контролем, чтобы Киран много не тянул из семейного бюджета на этого бастарда. Мужчины слишком легко идут на поводу у красивых девушек. Особенно, если те в беде.
Я вздрогнула.
— Мам, что ты такое говоришь? Он же предал меня и нашу любовь. Какой бюджет, какая свадьба?
— Самая настоящая. Киран — хороший мальчик, очень тебя любит и наверняка раскаивается. Я сейчас свяжусь с госпожой Бельфор, пусть проведет с сыном беседу. А ты можешь пообижаться пару дней и даже недель, но особенно не затягивай. Выпроси подарки, но не глупи. Свадьбу можем перенести… ненадолго. Скажем, до осени. Там вы оба остынете и придете в себя. А девчонку с бастардом лучше отослать. Куда-нибудь в дальнее королевство. Можно даже на границу Мордака. Нечего ей крутиться рядом и жизнь вам портить.
— А если бы так поступил папа? Если бы он на стороне сделал ребенка, ты бы его простила?
Сама не знаю, почему я спросила об этом. Наверное, думала, что тогда мама меня наконец-то поймет. Однако этого не произошло. Я видела, как напряглось ее лицо, как поджались губы, а в глазах что-то мелькнуло. Или мне почудилось, а это просто дымок рябью пошел?
— У нас замечательная семья, — ледяным тоном припечатала мама. — Есть ты и твой брат. Если бы твой отец вдруг ошибся, и я его не простила, то вас бы не было. Да и всего этого тоже. Так что подумай. Ты теряешь намного больше, чем приобретешь в будущем. Жду тебя завтра, Миранда. Там и поговорим.
Изображение померкло, а дымок рассеялся, опять окрасившись в светло-розовый. Я захлопнула крышку и застыла, устремив взгляд в пространство.
Неужели мама права? Неужели мудрее будет все простить и забыть ради нашего будущего, ради нас и всех тех планов, которые мы строили, ради родных, которые так ждут нашей свадьбы? Неужели я действительно потеряю больше, чем получу, если разорву помолвку и откажусь от свадьбы?
Что сейчас стоит на кону? Если подумать, то ничего толком — всего лишь моя гордость, принципы и чувство собственного достоинства. Я ведь не смогу простить и не смогу забыть. Никогда. Астра всегда будет стоять между нами. В жизни, в постели, в настоящем и будущем. Как незримое напоминание о предательстве.
Пусть мама права, и Астра действительно все подстроила. Но разве это что-то меняет? Кирана никто силой не тянул в постель. И алкоголь — не оправдание. Не так уж сильно он напился, раз смог заделать ей ребеночка. Он явно осознавал, что делает.
А что дальше? Один раз ошибся, но что ему помешает ошибиться еще? Я ведь простила единожды, и второй раз тоже прощу. А потом третий, двадцать пятый… И уйти не смогу, и себя потеряю.
— Нет, — хрипло прошептала я и медленно поднялась. — Нет, не будет этого! Никогда не будет!
Теперь мой путь лежал в ректорат.
— Не понял, Миранда. Что вы хотите?
В кабинете ректора нашего университета, который располагался в самой высокой башне, что возвышалась над всей территорией и словно всевидящее око присматривала за всеми, было тепло, темно и душно. На массивных высоких шкафах, доверху заполненных какими-то книгами в кожаных переплетах с серебряным тиснением, бумагами, папками и свитками, собралось столько пыли, что не помогало даже заклинание уборки. У меня моментально защекотало в носу и слегка заслезились глаза.
— Получить свой диплом на руки, — повторила я, изо всех сил стараясь не чихнуть. — Сейчас. Это ведь не запрещено.
— Разумеется, нет, но я все равно не понимаю, зачем вам это. До торжественного вручения осталось всего… — ректор быстро покосился на часы, которые украшали огромный камин в его кабинете, — всего четыре часа. К чему такая спешка, Миранда?
Вместо ответа на его вопрос я выдвинула новое требование:
— И я хочу поменять место двухлетней отработки.
Если до этого ректор слушал меня невнимательно, то сейчас все изменилось. Отложив в сторону пачку бумаг, которые так и не успел подписать, этот высокий, худощавый маг неопределенного возраста с черными волосами, крючковатым носом и неожиданно ярко-голубыми глазами, выпрямился, смерил меня настороженным взглядом и только потом произнес: