– Пусть пока останется у меня. Пока я не поверю, что тебе уже можно давать в руки оружие.
– Какого черта?! Что это значит?! – Щеки Саманты снова опалило жаром, но на сей раз – жаром гнева.
Граф же скрестил руки на груди и широко расставил ноги, повторив ее позу. Саманта старалась не смотреть, как мокрая рубашка облепила его тело, подчеркивая мощные мускулы плеч и груди. Все, что угодно, – лишь бы не замечать, как чертовски он привлекателен!
Она решила сделать то, что помогало прежде, – смотрела ему только в глаза.
В глаза цвета трехсотлетней лиственницы. В глаза с янтарными отсветами…
О черт!
– Вряд ли ты сама,
– Для тебя это не новость.
– Да, верно. И уже второй раз ты стреляешь в мою сторону.
– В твою сторону – не значит в тебя. Если бы я целилась в тебя – продырявила бы насквозь.
– Кажется, ты что-то имеешь против собак, – как ни в чем не бывало продолжал Гэвин. – А ведь жестокость к животным – верный признак душевного нездоровья.
– Посмотри на нее! – Она ткнула пальцем в несчастное животное. – Собака истощена, шерсть выпадает клочьями, из пасти слюна. Я просто спасла одну из своих коров!
– Ту самую, которую не дала мне пристрелить. А ведь бедняжка мучилась все это время!
– Все то время, что ты домогался меня под дубом? Все то время…
Саманта внезапно умолкла. Ее поразила совершенно очевидная, но от этого не менее обидная мысль.
– Так вот оно что… Это все потому, что я женщина!
– Я вовсе не…
– Хочешь сказать, что если бы ты был с Каллумом и он пристрелил бы бешеное животное, то ты вел бы себя точно так же? Вот так же снисходительно читал бы ему нравоучения и отбирал бы у него ружье? Держался бы с ним так же надменно, хотя дурацкую ошибку совершил именно ты?
От этой тирады Торн поморщился. Однако, тяжело вздохнув, вытащил из-за пояса револьвер и протянул девушке:
– Ладно, извини за мою реакцию. Не каждый день мне мешают целоваться выстрелы.
Саманта приняла оружие и проверила его. Сунув в кобуру, сказала:
– Если бы некий твердолобый шотландец не впечатал меня в дерево и не загородил обзор, мне не пришлось бы стрелять дважды.
Словно не заметив этого замечания, Гэвин подошел к убитой собаке, осмотрел ее и с мрачным видом кивнул.
– Должен признать,
Саманта нахмурилась, настороженно глядя на него и уже жалея, что узнала значение слова «бонни». Пока считала, что это обидное прозвище, было как-то проще.
– Что ж… м-м… спасибо.
Не презирай она его до глубины души – была бы польщена. Но она же его презирает, верно? Так что радоваться нечему.
– А теперь предлагаю обсудить, что ты имела в виду под «дурацкой ошибкой». – Он взглянул на нее вопросительно.
«Может, еще спасибо сказать за то, что мне приходится учить тебя?» – едва не вырвалось у нее. Но в последний миг Саманта прикусила язык.
Пусть язвительно, пусть высокомерно, но он действительно спрашивал, в чем был не прав. А перед этим попросил прощения. Ну… «попросил» – возможно, не то слово, но он все же извинился и отдал револьвер. Он ей уступил, и это было неожиданно и непостижимо… Саманта привыкла, что серьезный спор с мужчиной заканчивался совсем по-другому… Например, на Западе, где она выросла, женщине не рекомендуется задевать мужскую гордость, в противном случае последствия могут быть весьма неприятные.
– Смотри, – сказала она, – корова-то не бешеная.
Гэвин повернулся, взглянул на животное – и увидел неожиданное зрелище: из-под брюха рожающей коровы уже показался черный носик и тоненькие копытца теленка!
– Господи Иисусе! – воскликнул он. И невольно, словно забывшись, потянулся к Саманте и взял ее под локоть. – Но что же… Что же нам делать? – пробормотал он. – Я читал, надо помочь его вытащить… может быть, нам… – Граф в растерянности умолк.
Саманта же смотрела на него с изумлением. Он взял ее под руку! Причем взял так естественно, просто, по-дружески…
И ей… Хм… пожалуй, ей это понравилось.
Кашлянув, она ответила:
– Если с коровой все в порядке, то помогать ей не нужно. Надо просто оставить ее в покое.
– А как узнать, в порядке она или нет? Это видно? – с тревогой в голосе проговорил Торн.
Корова тужилась изо всех сил, и огромное тело ее сотрясалось в конвульсиях. Теленок был снаружи уже наполовину.
– Все в порядке! – радостно воскликнула Саманта. – Она отлично справляется!
– Ага… Хорошо, если так.
Гэвин сжал ее руку, и Саманта снова заметила, что при улыбке на щеках у него появляются ямочки. А руку ее он по-прежнему не отпускал.
Саманта же, вместо того чтобы наблюдать за появлением на свет теленка, с изумлением, едва не раскрыв рот, наблюдала за Торном.
Неожиданное происшествие с коровой словно превратило высокомерного и циничного графа в другого человека. И он казался сейчас намного моложе – в выражении его лица она видела почти мальчишескую увлеченность необыкновенным зрелищем. Было что-то невероятно трогательное в детском изумлении и восторге, появившихся на этом суровом мужественном лице.
