Увы, «Эйр Кирибати» не предлагала туров выходного дня в Копенгаген. Вместо этого нам предстояло оседлать ваникибу, летающее каноэ, на Бутарирари – остров, который заинтриговал нас сразу, потому что на нем была зелень и буйная растительность, что нетипично для Кирибати, а его обитатели славились на всю страну своим особым бездельем и сибаритством. Это пробудило в нас любопытство. Сложно передать, как тяжело завоевать подобную репутацию на Кирибати, где безделье давно превратилось в искусство и достигло почти безупречных высот. К тому же считается, что жители Бутарирари умеют веселиться, и это окончательно перевесило чашу в их пользу. Вообще жители всех островов на Кирибати чем-то да отличились: к примеру, майанцы – известные вруны, ребята с северного Табитеуэа прославились благодаря поножовщине, онотоа – своей экономностью, а женщины с Абемамы – мастерством орального секса (я не шучу). Поэтому перспектива провести неделю, отдыхая и развлекаясь, да еще при этом узнать немного больше о культуре Кирибати была заманчивой. Однако, чтобы добраться до Бутарирари, надо было сесть на самолет «Эйр Кирибати». Мне удалось это сделать даже без помощи героина – это, несомненно, свидетельствует о моем стремлении увидеть остров, где отсутствие функционирующей канализации не повлияло на качество жизни.
Авиакомпания «Эйр Кирибати» была любимой темой обсуждения на Тараве, не считая темы расстройства кишечника, конечно.
Как ни печально, это были не просто байки. Никогда еще я не чувствовал себя так неуютно перед посадкой в самолет. Вдобавок ко всему сотруднику аэропорта (который был без обуви) не понравился мой вес. Его лицо, всего секунду назад изображавшее дружелюбное безразличие, вдруг нахмурилось. Я стоял на ржавых антикварных весах, исполняя предпосадочный ритуал, вселяющий тревогу во всех авиапутешественников, и наблюдал за тем, как складки на его лбу все углубляются, а глаза сосредоточенно прищуриваются, и слушал странное щелканье, которое он издавал языком.
– Ц-ц-ц… – покачал он головой, точно мой вес лично оскорбил его. А я, между прочим, не толстый.
Напротив, встав на весы, я был поражен тому, как сильно похудел – на целых двадцать пять фунтов! Причем абсолютно без каких-либо усилий со своей стороны. Когда я приехал на Тараву, то был в хорошей форме, поэтому речь шла не о потере «лишнего багажа». Нет, я реально стал тощим – а ведь когда-то гордился своим луженым желудком. Но рацион Таравы оказался лучшей диетой на свете: анкилостома, круглые черви, немного сальмонеллы, капелька дизентерии, приправить холерой по вкусу. Результат гарантирован, но только не для женщин. Сильвия не похудела ни на фунт, доказав тем самым, что в критических обстоятельствах женщины намного выносливее мужчин. В этом есть смысл. Жизнь на Кирибати – ходячее доказательство теории Дарвина в действии, а с точки зрения эволюции мужчины, в общем-то, довольно бесполезны, разве что в одном недолгом, но приятном деле. Поэтому пусть себе худеют, в то время как женщины, сделанные из более прочного материала, выживают. На скамейке для отжиманий слабый пол, может, и слабый, но матушка-природа – это не спортзал.
А увидев самолет, на котором нам предстояло лететь, я чуть было не сбросил еще пяток фунтов разом. Это был старый испанский пропеллерный самолет. Он зловеще накренился набок, распространяя вокруг себя ауру измождения. Сотрудник аэропорта прищелкивал языком и хмурился, взвешивая наши легкие, как перышко, рюкзачки. Я смотрел, как пилот взобрался на стремянку и потянул за крыло, пока оно не стало вровень с другим крылом. Потом я выкурил восемнадцать сигарет, и даже Сильвия стрельнула у меня одну. А ведь она не курит. Она же из Калифорнии.
Не хотелось устраивать скандал, однако, пока мы шли к самолету, я все же не преминул обратить внимание участников труппы на то, что моторы были присоединены к крыльям
