Шикнув на собаку и придерживая его за ошейник, чтобы не выскочил за дверь, я отодвинула засов.
- Берта? Что случилось?
Сиделка стола передо мной в ночной сорочке до пят, запахнувшись в большую шаль и держа в руке свечку. Она явно уже собралась спать, но сейчас испуганно таращилась на меня.
- Госпожа, что случилось-то у вас? Этакий грохот! И собака залаяла... Я аж подскочила!
- Ничего страшного, просто барон упал. Это лаял его пёс. Не волнуйся, действительно ничего страшного – успокоила я ее.
- Ну, ежли что, вы стучите…
Я снова закрыла засов, отпустила Арта и тихо сказала ему:
- Место.
Пес улегся, а я подошла к сидящему на стуле и слабо постанывающему мужу. Подросток держался за голову, и чуть не плакал. Взяла со стола свечи, поднесла поближе к его затылку, но, слава Богу, ничего страшного там не обнаружила кроме наливающейся шишки.
- Я пить хочу.
Я обошла молодожена, встала прямо перед ним, крепко взяла его пальцами за подбородок, не давая увернуться, приподняла его лицо так, чтобы он смотрел мне в глаза и грубо ответила:
- Хочешь пить, дорогой? Подойти к столу, возьми кувшин, налей себе воды и попей. Понятно?!
Он шмыгнул носом и сделал то, что я велела. Я, с облегчением вздохнув, поставила подсвечник на стол и полезла на высокую кровать. В это время мой муж снова сказал:
- Бу-э-э-…
Странным образом, злость моя как-то утихла и я, смиренно вздохнув, пошла стучать Берте в стену.
К сожалению, это было только начало моей первой брачной ночи…
Я перелезла через мужа, стараясь не вдыхать запах перегара и рвоты и открыла дверь. Вернулась в постель и отвернулась лицом к стене – сил смотреть на все это не было. Арт, кажеться, начал привыкать к суматохе и не только не залаял, но даже не изволил встать с места, только недовольно и протяжно зевнул.
Всю ночь мальчишку без конца тошнило. В конце – уже просто чистой водой. Спать я не могла. Честно говоря, мне становилось за него страшно – я не представляла, как остановить рвоту и не слишком ли опасно то, что он обезвожен. Замученная Берта, которая без конца приходилось все убирать, тихонько шепнула:
- Госпожа баронесса, ему бы винца на похмелку, а то ведь совсем плохо будет.
- Да ты что?! Ты же видишь, как ему от вина плохо?! – я искренне возмутилась такому предложению.
- А не надобно его поить, госпожа баронесса, не надобно! Я же не думаю ему целый бокал-то наливать! Вот такую капельку погреть – она показала пальцами расстояние буквально в сантиметр. – И с ложечки теплое споить. Муж-то покойный, сами знает, пил у меня, уж я на них, алкоголиков клятых, насмотрелась вдосталь! А тут-то – еще дитя невинное, жалко ведь, что так мучается.
Честно говоря, я была в недоумении. В той жизни, когда пил отец, я была еще слишком мала, чтобы запомнить, как лечатся от похмелья. Однако и не поверить Берте было невозможно – уж у нее опыта точно побольше. С некоторым сомнением я спросила:
- Берта, а хуже ему не станет?
- Нисколько ему хуже не станет, госпожа баронесса. Куда уж хуже-то? – твердо ответила сиделка – Тут главное – много не давать, и чтоб одним глотком выпил – тоже нельзя допустить. Так я схожу, погрею?
- Ну, давай попробуем – неуверенно ответила я.
Очередной раз подвинув тазик согнувшемуся на стуле мальчишке, Берта вышла. А этот бедолага, очевидно слышавший наш разговор, не слишком внятно промычал:
- И-ках-да… И-ках-да больше пить не буду.
Я даже ехидничать не стала, так было жалко бестолкового. Вернулась Берта и принесла с собой чашку, где на донышке плескалось граммов тридцать-сорок подогретого вина. Она зачерпнула питье ложкой и принялась ласково уговаривать отворачивающего лицо пациента:
- А знаю, что противно, господин барон… Конечно знаю! А только надо пересилить себя и как лекарство… Одну только ложечку сейчас и глотнем…
Я смотрела на эту борьбу со стороны и жалея это недоразумение, которое сегодня назвали моим мужем, и злясь на него. Тем более, что этого подростка собирались свалить на меня, точнее – уже свалили. Вот как рядом с ним можно будет жать?! Он же – дитя дитем!
Между тем, Берта таки уговорила его выпить ложку вина, и минут десять мы все с опаской ждали результата. Мальчишка, мне кажется, даже слегка взбодрился, но продолжал настороженно прислушиваться к собственным ощущениям. Когда время ожидания прошло и Берта, немного подержав чашку над огнем свечей скомандовала:
- Открывайте рот, господин барон, надобно еще ложечку – он даже спорить не стал, раскрыв рот, как птенец в гнезде.
Слабо себе представляю, какие именно механизмы запустила эта крошечная порция вина, но через три глотка, парень, кажется очухался. Берта, перекрестив его, ушла со словами:
- Ну, слава тебе Осподи! Ложитесь ка вы спать, господин барон.
Мальчишка, глядя на меня почти трезвыми глазами, устало спросил:
- Почему так холодно? – и зябко поежился.
- Потому, любезный муж, что запах от тазика мешал мне дышать – несколько раздраженно ответила я, забираясь на постель.
- Надо закрыть окно, ведь уже проветрилось.