- Приходят к ней женщины в замок. Конечно, сперва благородных набирают, но бывает, что и горожанки побогаче попадают… Герцогиня ткань выделяет. И десять дней, до самых праздников, женщины там шьют и постятся. Один только раз в день каждой дают по куску хлеба и по кружке воды. Ещё пастор в обед молитву очистительную читает, на которую госпожа сама обязательно приходит. А потом, перед самым уже праздником, для всех швей стол накрывают и сказывают, что пресветлая госпожа со своими фрейлинами сама за этим столом и сидит. И даже говорят, что кто особо отличится, от нее ленту шёлковую с напечатанной молитвой получают. А молитвы эти в монастыре делают…
- И что, герцогиня сама эти ленты вручает?
- Говорят, что сама лично, – несколько неуверенно ответила Берта и добавила: – Так в городе болтают, а как уж там на самом деле, кто ж знает-то…
Она тщательно разгладила шов на рукаве будущей блузки и полюбовалась работой. Затем вдёрнула в иголку новый кусок нити и снова принялась за шитьё.
- А что шьют, Берта?
- А что надобно, то и шьют. Какой год крестильные рубашки для детишек. Их потом по храмам распределяют и сказывают, что специальные молитвы над ними читают. И вроде как ребёночек, если заболел, то эту рубашечку на него и надеть нужно. А другой год, бывает, для солдат герцогских рубахи шьют, – Берта закончила работу над рукавом, вывернула его на лицевую сторону и вновь полюбовалась собственным швом, задумчиво добавив: – Тут вот, по крайчику можно после будет вышивку сделать небольшую…
Я сидела, тихо дошивая второй рукав, и про себя думала: «Вот это он и есть мой шанс!”.
Попасть на местный благотворительный марафон оказалось совсем несложно: я отправила письмо в герцогскую канцелярию, где выразила желание поучаствовать в акции. И получила ответ, повелевающий мне явиться на инструктаж.
За несколько дней до начала швейного забега Берта отвезла меня в замок. Нам даже не пришлось бегать и спрашивать у местных, куда именно нужно попасть: возле бокового входа в одну из гигантских башен обнаружилось небольшое столпотворение из тридцати или сорока всевозможных повозок. Это прибыли в замок женщины, желающие заняться благотворительностью.
На крыльце, кроме лакея, открывающего дверь, стояла ещё и величественная дама, укутанная в роскошную меховую шубу и сурово оглядывающая вновь прибывших. Дождавшись, пока благотворительниц соберётся основательная группа, она кивнула лакею и позволила впустить нас внутрь. Дальше холла мы в этот раз не прошли. Дама, представившаяся госпожой Альбертиной, строгим голосом наговорила нам правила посещения данного мероприятия:
- …и никаких веселых песенок! Дозволяются только тихие молитвы и негромкие разговоры по работе! Еду приносить с собой строжайше запрещено! Всё необходимое для поста будет предоставлено вам с герцогской кухни по милости госпожи Элеоноры фон Рогерт. За нарушение правил виновные будут немедленно удалены, и об их поведении донесут священникам. Так что нарушительниц ждёт строгая епитимья и осуждение благородных соседей…
Будущие благотворительницы не столько слушали строгие наставления госпожи Альбертины, сколько с интересом косились друг на друга, явно выбирая, с кем рядом удобнее будет провести эти дни. В толпе отчётливо выделились несколько пожилых матрон, которые не только держались вместе и производили впечатление уже опытных участниц, но и несколько пренебрежительно поглядывали на более молодых женщин. По их поведению каждый бы догадался, что дамы эти участвуют в благотворительной акции не первый раз и чувствуют себя завсегдатаями. Тем более что они всячески подчеркивали этот момент. Одна из них даже удостоилась любезного приветствия от госпожи Альбертины:
- Рада видеть вас здесь, госпожа Розалия. Надеюсь, вы своим примером покажете новеньким, как нужно работать во славу Господа.
- Конечно, конечно, дорогая госпожа Альбертина! Вы и сами знаете, что я всегда стараюсь не за страх, а за совесть, – дама рассыпалась в любезных улыбках, не забывая поглядывать по сторонам, чтобы оценить, какое впечатление на окружающих произвели слова герцогской помощницы.
В общем-то, все было понятно и так. Когда нас отпустили, я вернулась в повозку к ожидавшей меня Берте.
Больше всего меня поразили расспросы Берты. Ей было интересно всё: и что скрывалось там, за дверями, и что говорила представительная дама, как она обозначила госпожу Альбертину, и какие туалеты прятались под шубой госпожи Альбертины.
- …и что, прямо вот в будний день – бархатное?! А вышивка-то, вышивка какая была?!
- Мне показалось, серебряная. Но там, внутри, было не слишком светло, Берта. Я могу ошибиться. Возможно, это просто серый шелк.
- А стены чем отделаны? – ее любопытство было неуёмным и казалось мне немного странным.
- Мне кажется, что обычная побелка, но точно я не уверена. Я пробыла внутри слишком недолго и особо не присматривалась.