Втягивался в службу мальчишка тяжело и с большим трудом, сильно теряя в весе почти ежедневно и учась самым обычным, привычным любому матросу делам. Скорее всего, он постарался бы сбежать в первом попавшемуся порту, чтобы вернуться домой под крылышко к жене и Берте. Только теперь он оценил, как там было замечательно! Никто не заставлял работать, он мог спать в чистой и мягкой постели сколько угодно. У него было время на прогулки с Артом и возможность посещать лавочки, где продавались замечательные сладости! Да что там говорить: даже скромные обеды в доме жены подавались с кусочком мяса или птицы, а на десерт появлялся пирог со взбитыми сливками.
Здесь же частенько приходилось, прежде чем съесть безвкусную галету, долго стучать ею по столу, пытаясь выколотить из нее мерзких червей. Здесь приходилось тяжело работать, таскать грузы и мыть палубу, тянуть шершавые канаты, срывая свежие мозоли, и даже прислуживать иногда офицерам. Впрочем, таская воду в офицерские каюты и намывая там полы, юнга почти отдыхал. Так что Эрик совершенно точно постарался бы сбежать в первом же порту.
К сожалению, пожилой боцман видел не первого разгильдяя, которого потянуло на морские путешествия. В то, что мальчишка барон, боцман просто не поверил. А вот то, что юнге положено хоть и крошечное, но обязательное жалование, Виг Берт знал прекрасно. Он даже не был слишком жестоким человеком, просто отлично понимал, что мальчишка довольно быстро помрёт, а его жалование за несколько месяцев перейдет в собственный карман Вига. Пожалуй, боцмана можно было бы даже назвать сердобольным человеком: тот не травил и не наказывал мальчишку специально, просто по опыту знал, что такие неженки долго не живут.
Первые месяцы службы место у засмоленной бухты каната стало излюбленным у молодого барона: именно там он периодически прятался и рыдал над своей горькой судьбой. Даже побег с «Неустрашимого» оказался невозможным: по приказу боцмана его просто не выпускали с судна.
Месяцев через пять, когда и служба стала казаться несколько легче, и слёзы лить приходилось реже, и злобный боцман стал меньше придираться, команда судна бурно обсуждала новость о том, что им предстоит дальний рейс в сторону Алкалара, соседнего материка. «Неустрашимый» должен был сопровождать судно «Маринера» в составе конвоя. На «Маринере» перевозили какую-то герцогскую дочку, отданную замуж в чужое королевство. Часть багажа этой самой малолетней герцогини, а также часть ее охраны погрузили и на «Неустрашимый».
Виг Берт за последнее время стал настолько милостивее относиться к юнге, уже понимая бесперспективность получения зарплаты мальчишки в качестве приятного бонуса, что обещал выпустить Эрика с корабля по прибытии на место.
- Страна там чужая, верят они не в Йезуса нашего, а в какого-то Оллу. Так что отпустить я тебя отпущу, но в бега подаваться сильно не советую, – с усмешкой пояснил боцман юнге. – Не для жизни добрых христиан это самое место. Впрочем, сойдёшь на берег, сам увидишь.
За месяцы плавания Эрик набрался ума больше, чем за всю предыдущую жизнь. В общем-то, он прекрасно понимал, что, скорее всего, боцман говорит правду: жить в этом самом месте не стоит. Но ведь оттуда, с берега Алкалара, можно будет наняться на другой корабль и вернуться домой, в Роттенбург! Так что сухари барон начал прятать в надёжном месте почти сразу с момента отплытия.
Но и до земель Алкалары Эрик не доплыл: шторм, длившийся два дня, раскидал ведущее судно и его конвой, ободрал часть парусов. И капитан приказал идти к ближайшему острову, чтобы там встать на ремонт. Но и до берега они не дошли. У входа в бухту кипел вполне серьёзный морской бой: на нелепо длинное, очень непривычной формы судно нападали чуть не полтора десятка крошечных баркасов.
Что там про себя решили капитан и офицеры, Эрик так никогда и не узнал. Прозвучала команда: «К бою!» и «Неустрашимый» на остатках парусов двинулся к точке сражения. Из-за длинного судна, названия которого Эрик даже не знал, вынырнула небольшая маневренная бригантина, как-то неожиданно ловко развернула бортом к носу «Неустрашимого» и над ее бортом поднялся слабый столбик белесого дымка. А еще через секунду на палубу «Неустрашимого» шлепнулось первое ядро…
Сколько всего было выстрелов с бригантины, Эрик не запомнил. Запомнил только, как в вонючем дыму мимо него просвистели куски дерева, и вслед за этим раздался дикий, почти нечеловеческий вой…
Первый выстрел с «Неустрашимого» дал недолет…
Над бригантиной снова поднялось облачко дыма…
Вой резко прекратился, а Эрика, прячущегося у борта, окатило брызгами прохладной воды – противник промахнулся…
«Неустрашимый» приближался к нахальной бригантине достаточно быстро. Их размеры были несопоставимы, и почему-то особого страха Эрик не испытывал: слишком маленьким на фоне его судна выглядел нападающий кораблик…