Здесь не было привычных фресок, а главное, не было икон и свечей. Изображение Оллы вообще отсутствовало в храме. Но к молящимся вышел служитель, завёрнутый в жёлтые шелка, и очень протяжно, напевно, начал произносить то ли какой-то храмовый гимн, то ли молитву. Голос служителя взмывал под купольный потолок и обрушивался оттуда на посетителей необычными ритмичными волнами. Эрик, продолжавший столбом стоять в дверях комнаты, развернулся и вышел. Ему показалось неловким наблюдать за тем, как возносят молитвы чужому богу. Но само действо напугало его непохожестью на привычные обряды.
На шее Эрика чудом сохранился небольшой крестик, который он носил с самого рождения. Матушка учила его молитвам и в дни больших праздников возила в храм. Но до сей поры вера во Всевышнего была для молодого барона чем-то достаточно абстрактным.
***
Первая беседа раджана Лагара Справедливого и его юного гостя произошла дней через пять после того, как нашёлся наследник. К правителю Эрика отвёл евнух Эргер, который тут же и удалился, пятясь и не забывая низко кланяться. Надо сказать, что беседа не сложилась. Правитель настолько плохо владел чужим ему языком, что большую часть слов Эрик просто не понимал. Почему-то владыка местных земель не захотел пригласить переводчика. Эрик понял только, что отец Алара говорит о посещении храма. Сам же барон на тот момент знал не более сотни местных слов, и большая часть из них была глаголы.
Лагар явно был раздосадован неудачей и, побившись минут десять, негромко хлопнул в ладоши. Вошёл слуга, которому правитель что-то приказал. Через несколько минут вернулся Эргер. Выслушав небольшую речь правителя, он «перевёл» Эрику:
- Твоя должен идти… быстро джангир хорошо учить… господин твоя хвалить.
Вот после этого Эрик и стал присутствовать на всех уроках, которые давали новому наследнику. Первое время было сложно, даже нудно. Бестолковый набор слов, который нашёптывал ему в ухо Эргер, с трудом укладывался в голове. Однако с появлением Йенса стало значительно легче. Тот был в рабстве уже более трёх лет и местным наречием владел значительно лучше. С этого дня языковые навыки Эрика начали активно расти.
Следующий разговор с правителем состоялся примерно через полгода, и Эрик поразился тому, насколько лучше Лагар стал говорить на его языке. Сама мысль, что взрослый, состоявшийся мужчина, правитель большого государства, счёл необходимым учиться чему-то новому, была для Эрика достаточно революционной. Возможно, именно поэтому к словам отца Алара он отнёсся очень серьёзно.
Беседа была долгой. Настолько долгой, что в какой-то момент владыка хлопнул в ладоши и приказал вошедшему слуге накрыть стол: собеседники проголодались. Владыка расспрашивал Эрика о его жизни. Расспрашивал методично и подробно, вникая в каждую мелочь. Даже просил объяснить некоторые законы.
- Значит, джангир Эрик, твоя молодая жена будет свободна, если ты не вернёшься через семь лет? - Я слышал раньше о таком, раджан Лагар. Мне кажется, что так и будет, но я могу и ошибаться, ибо знания мои несовершенны.
К этому времени Эрик уже вполне уверенно использовал местные, несколько вычурные и цветистые обороты. Речь коснулась и его веры, но тут юный барон проявил странное, непонятное даже ему самому упрямство. Впрочем, раджан Лагар был мудрым человеком и слишком сильно настаивать не стал. Только деликатно уточнил, нужна ли ему особая комната для молитв.
Честно говоря, собираясь на беседу с повелителем, Эрик побаивался. Хотя он регулярно вместе с Аларом бывал на ужинах его отца, но уже понимал, что ужинает с ними любящий папа Алара. А на беседу его приглашает раджан Лагар Справедливый. И догадывался, что две эти ипостаси могут быть совершенно разными: потребовал же в своё время повелитель, чтобы на казни преступников присутствовал не только гость, но и его собственный маленький сын. Однако самый щекотливый вопрос от владыки прозвучал уже в конце беседы.
- Ты юн, мой гость, но уже женат. Я благодарен тебе за спасение жизни моего сына. Я хотел бы, чтобы ты жил в моем доме, не зная нужды ни в чем. Скажи, джангир Эрик, каких женщин ты предпочитаешь набрать в свой харим?
Эрик отчётливо почувствовал, как краска бросилась ему в лицо, и заполыхали уши…
В молодости психика очень адаптивна. Тем более, что правитель оказался достаточно мудр и вместе с двумя шестнадцатилетними наложницами отправил Эрику Зангиру. Она была главной в этом маленьком женском царстве, которое держала в ежовых рукавицах, не допуская никаких ссор. Она вмешалась в слегка суматошный распорядок дня Эрика и упорядочила его так же, как и время приёма пищи. При ней слуги, следящие за уборкой покоев и одеждой джангира, перестали позволять себе относиться к своим обязанностям несколько небрежно, зная, что гость повелителя - человек нетребовательный и никакого наказания не будет. Именно она стала первой женщиной джангира и подарила ему совершенно новые ощущение.