«Мы сидели вместе целый вечер и были так счастливы, но в груди у меня была боль, так что я едва могла говорить. Молодой человек сидел возле своей скромной невесты или возле меня, на ручке дивана и, целуя мою руку, повторял: „Как я вас люблю“. Разумеется, это относилось к Юлии».
«Сегодня большое празднество. Я видела, столько уж проехало великолепных экипажей. Я сижу и пишу, в великолепном уборе — сейчас идем в церковь».
После обеда герцогиня пишет: «Сейчас только вышли от меня оба брата, вел. князья. Что они за милые молодые люди! Как счастлив Александр счастьем брата, с каким сердечным сочувствием он встречает его — это просто трогательно! Безгранична и доверенность младшего брата к старшему, и по летам и по мысли. Нечасто можно встретить такую сердечную нежность, какова между этими братьями. Александр уверяет меня, что брат его совсем влюблен: они сидели вчера до поздней ночи в беседе, и Александр давал брату много добрых советов; Юлия будет очень счастлива в этом семействе».
Тут же описывается свидание с Екатериною: «Императрица послала за нами, и мы застали ее в конце парадного туалета — она надевала последний орден. Она приняла нас с необыкновенною любезностью, целовала Юлию по крайней мере раз двадцать и сказала мне: „Могу вам сказать, что она нравится публике столько же, сколько и Константину“. Когда туалет окончился, императрица пошла к обедне, и мы пошли за нею». Затем описываются торжественный выход императрицы и поздравления. На 7 ноября назначен был отъезд герцогини из Петербурга. «Я могу спокойно оставить здесь Юлию, — пишет она. — Здесь об ней заботятся, как лучше желать нельзя». Действительно, все семейство герцогини осыпано было милостями и подарками. Перед маскарадом, 5 ноября, императрица прислала герцогине целую корзину с бриллиантовыми вещами: ей самой бриллиантовое ожерелье, серьги, цветок на голову, два жемчужных браслета и кольцо с огромным бриллиантом; двум старшим дочерям — каждой: ожерелье, серьги, кольца и цветок на голову; невесте — бриллиантовый головной убор и великолепные браслеты. Придворной их даме, г-же Вагенгейм — тоже кольцо и серьги. Принцессе-герцогине прислан был вексель для получения в Лейпциге 80 000 рублей для нее самой и для каждой из двух дочерей по 50 000 рублей. Г-жа Вагенгейм получила 3000 рублей, и всем служителям были розданы дорогие подарки. Оба сына герцогини — старший Эрнест (наследный герцог Кобургский), младший Леопольд (впоследствии король Бельгийский) — были записаны капитанами в Петербургский гренадерский полк вел. Князя Константина Павловича. Последнее, 9-е письмо от 7 ноября все наполнено описанием последних дней пребывания герцогини в Петербурге. 30 октября был спектакль в Эрмитаже; 31-го ужин у вел. кн. Александра Павловича; 1 ноября — целый день гости провели с императрицею в Таврическом дворце. В следующие дни вел. князь Константин Павлович показывал им Смольный монастырь, Кадетский корпус и Академию художеств. 5 ноября был во дворце великолепный маскарад, в котором собраны были представители разных местностей и племен России в местных и национальных костюмах. 6-го числа, после вечернего собрания в Эрмитаже, герцогиня простилась с великими князьями и на следующее утро выехала, с обеими старшими дочерьми, в обратный путь.
Любопытство заметить, что в описании всех сцен, следовавших за помолвкою, ни разу не упоминается о родителе жениха, великом князе Павле Петровиче. Только на обратном пути из Петербурга, 8 числа, герцогиня заезжала к нему в Гатчину. «Мы были очень любезно приняты, — пишет она, — но здесь я очутилась в атмосфере совсем не похожей на петербургскую. Вместо непринужденности, царствующей при императорском дворе, здесь все связано, формально и безмолвно. Великий князь умен и может быть приятен, когда захочет, но у него много непонятных странностей, и между прочим та, что около него все устроено на прусский лад и еще по старинным образцам прусским: как только въезжаешь в его владения, так появляются трехцветные (черные, красные и белые) шлагбаумы, с часовыми, которые на прусский манер окликают проезжающих. Всего ж хуже то, что эти солдаты — русские, обращенные в прусаков, и одеты по старинной форме Фридриха Вильгельма первого». В Гатчине гости провели ночь, по приглашению великого князя, и наутро отправились далее. На дороге настиг их майор Курута, курьер из Петербурга: с ним великий князь Павел Петрович прислал бриллиантовые знаки св. Екатерины, которых, видно, не успели приготовить к их отъезду, и письма от обрученной невесты, которая уведомляла между прочим, что ее начал уже учить русскому языку майор Муравьев, офицер, служивший под начальством великого князя Константина Павловича.
2 февраля 1796 года состоялось обручение, а 15 февраля и бракосочетание второго внука Екатерины II великого князя Константина Павловича с принцессой Кобургской Юлией, названной после принятия православия великой княжной Анной Федоровной.
