– Честно? Незначительные или же в редких случаях значительные жертвы, на которые приходится идти меньшинству, оправданы, если они служат действенным примером, предостережением, благодаря которому остальные еще тщательнее берегут свой брак. – Теперь Орла стоит спиной ко мне; море за окном заволакивается туманом. – Я знаю вашу биографию, Джейк. Читала вашу дипломную работу. Когда-то вы были готовы с пеной у рта защищать подобные методы. Будете отрицать?
Я сжимаюсь. На последних курсах и в течение нескольких лет после окончания учебы я увлекался чтением по-настоящему ужасных научных трудов, посвященных, например, Стэнфордскому тюремному эксперименту[38] или эксперименту Милгрэма[39], а также менее известным психологическим опытам, проводившимся в Австрии и в Советском Союзе. Хотя я выбрал профессию психотерапевта из сострадания к людям и по зову сердца, должен признать, что вывод моей дипломной работы звучал сурово: «Полное подчинение индивида оправдано, если оно служит высокой цели, а страх крайне эффективно способствует выработке подчинения».
– Называйте меня как хотите, Джейк, но данные свидетельствуют о том, что даже те члены «Договора», чей брак изначально был гораздо благополучнее среднестатистического, после пребывания в наших исправительных учреждениях отмечают повышение уровня взаимопонимания в паре, отчего брак становится гораздо счастливее.
– Вы сами себя слышите? Как будто пропагандистский учебник цитируете!
Орла отходит от окна и вновь садится, но не в кресло, а на диван, так близко ко мне, что наши ноги и руки соприкасаются. Голоса в глубине дома стихли.
– Я пристально следила за вашим прогрессом, Джейк. Я знаю, что случилось с вами в Фернли. Не буду извиняться, однако должна признать, что в вашем случае меры воздействия были избраны жесткие. Чересчур жесткие.
– То есть меня целый час подвергали электрошоку, а вы просто сидели и смотрели, как я корчусь на полу от боли? Я честно думал, что умру в Фернли.
Орла морщится, как от боли.
– Я глубоко сожалею, Джейк. Вы даже не представляете как. В последние месяцы я передала слишком много полномочий некоторым влиятельным людям и кое-что ускользнуло от моего внимания.
– Это не оправдание.
Орла закрывает глаза, делает глубокий вдох. Ей больно физически. Потом открывает глаза и смело глядит мне в лицо.
Что я за идиот!.. Стриженые волосы, впалые щеки, синяки на венах. Эта женщина умирает. Как я раньше не понял?!
– Комитет повел себя предосудительно, Джейк. Мы внедряем новые правила, разрешающие тем, кто отвечает за порядок в нашей организации, отказываться от выполнения несправедливых, по их мнению, приказов. Что касается руководства, грядут перемены…
– Где они сейчас? – встреваю я. – Нил, Гордон, члены Комитета? Судья, который санкционировал допрос с применением жестких методов? Те, кто разрешил похищение Элис?
– Проходят перевоспитание. После этого нам придется решить, найдется ли им место в «Договоре». Нам многое предстоит сделать, Джейк. Я горжусь «Договором»; несмотря на недавние неприятные события, я каждый день вижу свидетельства его эффективности. Да, цель «Договора» – улучшение брака, но не только. У нас уже почти двенадцать тысяч друзей по всему миру. Лучшие из лучших. Умнейшие, талантливейшие люди. Все прошли тщательный отбор, каждая кандидатура живо обсуждалась. И попомните мое слово – нас будет еще больше. Не знаю точно, каким станет «Договор» в будущем, но я хочу, чтобы он рос и процветал. Возможно, институт брака когда-нибудь и исчезнет, однако я буду бороться за него сколько могу. Как вы и говорили, Джейк, брак должен расти и развиваться. «Договор» тоже.
Орла подходит к столу, нажимает на кнопки. Дом наполняется музыкой.
– Ошибался ли «Договор»? А сама я? Да. Тысячу раз! И все равно я горжусь тем, что пыталась что-то изменить. Друг, возможно, наши с вами подходы диаметрально противоположны, но хотим мы одного и того же. Мы делаем все, что только можем, и либо побеждаем, либо нет. Не надо бояться проигрывать. Страшно только одно – бездействие.
Я подхожу к ней, кладу руки на ее худые костлявые плечи; мое лицо всего в нескольких дюймах от ее лица.
– Все ваши теории – чистая болтовня. Пустой звук. Вы так слепы, что не видите этого? Мы с Элис хотим выйти из «Договора».
Орла морщится от боли, и я понимаю, что слишком сильно сжал ей плечи. Я убираю руки, она отступает назад. Вид у нее удивленный, но по-прежнему непреклонный.
В комнату входит молодая женщина в сером льняном платье и что-то говорит Орле на ухо, потом отдает ей какую-то зеленую папку и удаляется. В глубине дома вновь раздаются голоса, мужские; разговаривают по меньшей мере трое. Что со мной хотят сделать?
– Вас и Элис проверяли. Это было необходимо.
Я лихорадочно соображаю, что она имеет в виду.
– Некоторые не увидели в вас и Элис того, что увидели мы с Финнеганом, – говорит Орла, внимательно глядя на меня. – Не увидели ваш потенциал.
– Какой потенциал? – удивляюсь я.
Что за игру она ведет?
