Каждую неделю я со страхом жду их приема. Каждый из супругов несчастен и сам по себе, а вместе они несчастны вдвойне. Час тянется убийственно медленно, иногда мне даже кажется, что часы на стене сломались. Болтоны развелись бы несколько десятков лет назад, если бы пастор в их церкви не настоял на том, чтобы они обратились к психологу. Обычно я даю клиенту полгода, потом оцениваю прогресс. Если за это время нам не удается серьезно продвинуться, я рекомендую ему обратиться к другому специалисту. Может быть, это не самый лучший способ ведения бизнеса, но так лучше для клиентов.
Где-то на третьей неделе работы с Болтонами я спросил их, не думали ли они о том, чтобы развестись. На что Боб сразу же ответил:
– Да каждый чертов день все эти чертовы сорок лет!
Вот тогда его жена единственный раз за все время улыбнулась.
– Ладно, – говорю я Хуану. – Их я приму. В обычное время. Буду в офисе к десяти тридцати.
– Вы уже выздоровели?
– Смотря от чего.
Болтоны появляются ровно в одиннадцать. Но я совсем не слушаю, что они говорят, вернее, что говорит Джин – обычно в их паре говорит только она. Ни тот ни другая не замечают, что мыслями я где-то далеко. Уверен, Боб вообще спит во время приема, только с открытыми глазами, как лошадь. И вроде даже похрапывает. Ровно в двенадцать я говорю им, что наше время истекло. Уходя, Боб сетует, что на улице туман. На прошлой неделе было солнечно, так он жаловался на жару. Хуан брызгает в кабинете освежителем и открывает окна – он терпеть не может парфюм Джин.
В час сорок семь мне звонит Элис и радостно кричит в трубку:
– Мы выиграли дело!
– Здорово! Я тобой горжусь!
– Я иду на обед с коллегами. Пойдешь с нами?
– Это ваша победа, вечером дома отпразднуем. Куда пойдете?
– В «Фог-сити».
– Надеюсь, на Вивиан не напорешься.
– Если я вдруг не вернусь, машина будет стоять на углу Бэттери и Эмбаркадеро. Забирай ее себе. – Элис шутит и ведет себя так, будто все нормально, но я-то знаю, что нет. Решаю пока не говорить ей, что ездил в аэропорт. Пусть празднует спокойно.
После разговора с Элис я сижу и рассеянно проверяю почту – из головы не идет утренняя встреча с Кираном. Что случилось, если бы Элис приехала в аэропорт? Киран посадил бы ее в самолет и увез? Куда? И на сколько? Стала бы она сопротивляться или покорно пошла бы за ним? Мне вспоминается жуткая фотография, которую я видел много лет назад в журнале Life. На снимке, сделанном где-то в Саудовской Аравии, были запечатлены несколько мужчин за решеткой. Заголовок гласил, что это осужденные за кражу люди, ожидающие исполнения приговора. Самым страшным было то, что все они спокойно сидели и ждали, когда им отрубят руку.
Я иду домой, сажусь в машину и еду в Сан-Матео. Моя цель, конечно, «Дриджерс». Когда я захожу в магазин, мне машет рукой невысокая полненькая кассирша по имени Элайза. Похоже, я уже их любимый постоянный клиент. Элайза каждый раз говорит мне, что ей нравятся мужчины, которые ездят за покупками.
За все мои поездки сюда я ни разу не встретил Джоанну, и сегодняшний день – не исключение. Я покупаю цветы для Элис и шампанское «Вдова Клико», чтобы отметить ее победу в суде. Себе беру печенье.
В конце концов мне надоедает ждать Джоанну, и я иду к кассам.
– Ох, нравятся мне мужчины, которые сами за покупками ездят, – говорит Элайза. Потом сканирует пачку печенья и говорит: – Вы б хоть что-нибудь посущественнее взяли, друг.
– Ч-ч-то? – выдавливаю я.
– Ну, чего-нибудь мясного, например, – улыбается она. – Говядины, там, свинины.
Не могу понять, что означает ее улыбка: то ли искреннее участие, то ли угрозу.
«Спокойно, – говорю себе я. – Это просто Элайза. Милая приветливая кассирша. Она сказала «друг» просто так, без всякого умысла».
– На такой еде долго не протянешь, – подмигивает она.
Я хватаю сумку, выбегаю из магазина и оглядываю парковку. Обычный набор машин: «теслы», «лэндроверы», «тойота-приус» рядом с «БМВ» третьей серии. «Все, паранойя?» – спрашиваю я себя. А вдруг нет?
Элис приезжает домой без пяти шесть. Я давно выбросил утреннюю записку, в которой сообщал, что еду в аэропорт. Расскажу ей все завтра. Она еще в приподнятом настроении, вызванном сегодняшним успехом, и слегка пьяна после празднования. Ее веселость передается и мне, и впервые за несколько месяцев я забываю про неотвязную тревогу – по крайней мере отвлекаюсь на какое-то время. Я выкладываю на тарелку сыр и крекеры, Элис открывает шампанское. Мы переходим на балкончик в спальне. Солнце садится, туман сгущается, но наш кусочек океана пока еще виден. Именно из-за него мы купили этот дом, который был нам не по карману. Радость приносят и дома старой застройки пятидесятых годов, и разномастные внутренние дворики, и красивая аллея, идущая вдоль Фултон-стрит, в конце которой наш район переходит в парк «Золотые ворота».
Мы не торопимся уйти с балкончика, хотя бутылка шампанского уже пуста. Элис рассказывает о том, как прошло слушание и какой строгий был судья. Она мастерски изобразила весь суд в лицах – как будто сам там побывал. Элис так много работала над этим делом, я просто безумно горжусь ею.
