Деклан с Дайаной садятся в машину и отъезжают от дома. Я отчаянно машу рукой, не зная, видит ли меня Элис сквозь тонированное стекло.
В доме непривычно тихо и пусто. Я не нахожу себе места от беспокойства. Включаю и выключаю телевизор, слоняюсь по комнатам, читаю новости в интернете, насыпаю в тарелку хлопьев, но какой там есть! Все время поглядываю на телефон, отчаянно желая, чтобы он зазвонил. И почему Элис взяла с меня обещание не звонить в полицию? Хотя понятно. Большая статья в газете, сюжет о похищении адвоката в новостях, репортеры, бесцеремонно сующие нос в нашу жизнь. Ее это просто раздавит.
Уже поздно, я сижу и жду. Телефон молчит. Где сейчас Элис? Далеко ли ее увезли? Когда «лексус» отъезжал от дома, я заметил, что на нем номера из другого штата. Названия я не рассмотрел, только цвета эмблемы. Перебрав в интернете цветовые обозначения всех пятидесяти штатов, делаю вывод, что автомобиль из Невады.
Уже почти полночь, Элис так и не позвонила. Я кладу телефон рядом с собой на подушку и в сотый раз проверяю, не сел ли у него аккумулятор. Пытаюсь уснуть, но не могу. В конце концов встаю, снова включаю ноутбук, набираю «Договор», однако поиск выдает только две серии одноименного фильма. Я и раньше пытался найти что-нибудь о «Договоре» и тоже безуспешно. Ниже по ссылкам популярный роман с таким же названием. Я набираю «брачная секта»; поиск выдает какую-то ерунду. Тогда я ищу Вивиан Крэндалл. Она есть в LinkedIn, но ее профиль закрыт, а если я войду через свой, она поймет, что я побывал на ее страничке. На других сайтах есть немного информации о ней – ничего примечательного, и абсолютно никакой информации о «Договоре». Я пытаюсь найти Джоанну – там вообще все странно: только одно групповое фото с первого курса колледжа. Как такое может быть? Человека практически нет в интернете. Я ищу дом в Хиллсборо, где проходило прошлое собрание, и дом в Вудсайде, где будет следующее. Оба стоят миллионы долларов. Ничего себе!
Потом я читаю про Орлу – Элис добавила в «закладки» несколько страниц сразу же после нашей первой встречи с Вивиан. В интернете сотни статей, связанных с профессиональной деятельностью Орлы, и десятки ее фотографий. Очевидно, она была очень уважаемым адвокатом. В сети есть статьи из «Гардиан», высказывания ее сторонников и противников с тех времен, когда она баллотировалась на высокий государственный пост. А о том, чем она занимается теперь, – ничего. Открываю Гугл-карту и увеличиваю Ратлин – остров в Северной Ирландии, который упоминала Вивиан. Изображение зернистое, в низком разрешении – так Гугл дает понять, что остров ничем не примечателен. Я рассматриваю побережье, ищу дома и населенные пункты, однако бо́льшая часть острова закрыта туманом и облаками. В Википедии говорится, что там почти триста дней в году идет дождь.
Параллельно я проверяю почту – вдруг Элис пыталась со мной связаться. Письма нет. Сколько мне ждать известий? И что потом делать? Звонить по номеру, который Деклан дал для случаев «крайней необходимости», похоже, не стоит. В голове крутятся слова Элис: «Я согласна».
Утром без пятнадцати шесть телефон выдает трель и тут же замолкает. Я в панике вскакиваю. Наверное, ошиблись номером.
Встаю и принимаю душ. Пока я одеваюсь, телефон снова звонит. Незнакомый номер. Трясущимися руками я нажимаю «Ответить».
– Элис?
Мне отвечает автоответчик:
Исправительного учреждения? Гудок.
– Принимаю, – говорю я.
Снова раздается гудок и следом за ним – автоматический голос:
– Джейк?
– Элис? Боже мой, наконец-то! Как ты?
– Все хорошо.
– Где ты?
– В Неваде.
– Знаю, но где именно?
– Где-то посреди пустыни. Мы проехали восемьдесят километров по шоссе, потом долго ехали по грунтовой дороге. Я пыталась считать мили по столбам, но сбилась. Вокруг никакой цивилизации, только автозаправка в нескольких милях отсюда. Везде бетон и колючая проволока. Два огромных забора. Деклан сказал, что это тюрьма, которую «Договор» выкупил у штата.
– Черт. Да кто эти люди?
– Поверь, со мной все в порядке, – говорит Элис. – Не волнуйся.
Если бы она чего-то боялась, я бы точно почувствовал. Страха в ее голосе нет, только усталость и какая-то отрешенность.
– Меня посадили в камеру. Здание огромное, но народу мало. В моем крыле сорок камер – я посчитала по пути сюда; кроме меня, кажется, никого нет. Здесь очень тихо. Койка малюсенькая, матрас приличный. Я, наверное, часов десять проспала. Утром проснулась, когда под дверь просунули поднос с едой – сырокопченые колбаски и омлет. Вкусно, кстати. И кофе со сливками очень даже ничего.
Звучит резкий гудок, и автоответчик повторяет, что разговор записывается.
