– Ты видела других… – Я пытаюсь подобрать слово, но в голову приходит только одно: – …заключенных?
– Можно сказать, что да. По пути мы забрали мужчину в Рено. Он сопротивлялся. Хорошо, что мы не стали. Кляп – это жуть. Бедняга всю дорогу страшно потел, а сказать ничего не мог.
– Это же садизм!
– С другой стороны, он добровольно сел в машину. Его не силой тащили из дома, я видела.
Автоответчик предупреждает, что осталась минута.
– Когда тебя отпустят? – в отчаянии спрашиваю я.
– Надеюсь, скоро. Через час встреча с адвокатом. Тут каждому назначают общественного защитника. С ума сойти. Если бы не еда и отсутствие людей, то тюрьма тюрьмой. Мне даже робу тюремную выдали. Красная, на груди и на спине большими буквами написано «Заключенный». Ткань, правда, очень мягкая, приятная.
Пытаюсь представить Элис в тюремной робе. Не получается.
– Джейк, можно тебя попросить кое-что сделать?
– Все, что угодно.
Вот бы этот разговор не кончался. Как же я хочу снова обнять жену!
– Напиши Эрику с моей работы. Совсем забыла, что обещала ему задержаться и поработать с документами завтра. Придумай что-нибудь. Его е-мейл есть в айпаде.
– Напишу. Позвонишь еще?
– Постараюсь.
Снова гудок.
– Люблю тебя.
– Я… – начинает Элис.
Связь прерывается.
Перед глазами стоит картина: Элис в красной, пусть и удобной робе сидит в крошечной камере. Я очень зол, конечно. И очень боюсь за Элис. Что с ней сделают и когда отпустят домой? Правда ли, с ней все в порядке? Однако, должен признаться, что где-то глубоко-преглубоко в душе я чувствую что-то вроде радости. Наверное, ужасно радоваться тому, что Элис идет на такие невероятные жертвы ради меня и нашего брака?
Я ставлю телефон на зарядку и принимаюсь искать айпад Элис. Его нет ни в комнатах, ни в сумке, ни в ящиках комода. Я иду в гараж. Элис ездит на старом синем «ягуаре». Она купила его с аванса, который получила от звукозаписывающей компании за свою первую и единственную широко известную песню. Если не считать музыкальных инструментов и нескольких сценических костюмов в шкафу, эта машина – единственное, что осталось от ее прежней жизни. Однажды она сказала мне, надеюсь, в шутку, что если я буду ее обижать, она сядет в свой «ягуар» и умчится в прежнюю жизнь.
На сиденьях и под ними валяются документы, папки с делами, туфли… С точки зрения Элис – порядок. Она утверждает, что у нее есть своя собственная система и что она без труда находит нужные ей вещи. Под задним сиденьем всегда лежат кроссовки на случай, если Элис захочется прогуляться по берегу или по парку «Золотые ворота» по пути с работы, а еще черные ботинки, потому что несолидно же разгуливать по городу просто в найках. Кроме них, есть еще пара черных балеток, чтобы отдохнуть от каблуков. Тут же лежит пакет с дизайнерскими джинсами, черным кашемировым свитером, белой футболкой, запасным лифчиком и трусами – так, на всякий случай. И это не считая жилетки-пуховика для прогулок у океана и классического плаща для города. Вообще в Сан-Франциско нужно быть готовым к любой погоде: бывает, выходишь из дома в рубашке с коротким рукавом, а через десять минут уже хочется накинуть плащ, потому что туман и холодно. Но Элис довела это до крайности. Я улыбаюсь, глядя на кучу обуви и вещей…
Айпад лежит в бардачке. Разумеется, разряженный, как и все электронные устройства, принадлежащие моей жене. Она почему-то не считает нужным их заряжать. Если вдруг что-то разряжается, она заявляет, что аккумулятор бракованный. Да если подсчитать, сколько времени я искал по дому ее телефоны и компьютеры, подбирал к ним зарядники и ставил на зарядку на кухне, получится несколько дополнительных лет жизни.
Я возвращаюсь в дом, ставлю айпад на зарядку и, когда он оживает, открываю почту. Фамилию Эрика я не помню. Эрик – невысокий и очень добрый парень, тоже младший юрист. Удивительно, как ему с таким характером удается продержаться на этой работе. Контора Элис – настоящий «аквариум с акулами», которым скармливают младших юристов. У Эрика и Элис сложились теплые рабочие отношения, они постоянно помогают друг другу с разными делами и проблемами.
– Чтобы выиграть войну, нужны союзники, – сказала мне Элис в тот вечер, когда я впервые увидел Эрика и его жену в ресторане в Милл-Вэлли[9]. Хорошая, приятная пара – единственные люди с работы Элис, с которыми я не против и дальше общаться.
Какая же у него фамилия?.. У моей тети в молодости случилась обширная амнезия, и теперь каждый раз, когда я забываю что-то простое, то начинаю думать, что теряю память.
