Брачный договор полностью

Курьер пускается в долгий рассказ о том, что к нему только что переехала подружка из Невады. Я слушаю его, и мне не хватает духу сказать, что, наверное, у них ничего не получится. Уж очень многое говорит против. Из-за сумасшедших цен на жилье подружка стала жить у него. Он признает, что все произошло слишком быстро, что он был не совсем готов к этому шагу, но она поставила ему ультиматум: или он берет ее с собой в Сан-Франциско или между ними все кончено. Неготовность жить вместе плюс ультиматумы… ни к чему хорошему это не приведет.

Как только за курьером закрывается дверь, я хватаю конверт – и застываю. На нем мое имя. Мне тут же становится стыдно: я должен радоваться, что письмо мне. Джоанна говорила, что нужно постараться отвлечь внимание «Договора» от Элис. Единственный проступок, который приходит мне в голову, это то, что я забыл про ежемесячный подарок. Хотя не исключено, что сделал и что похуже. Например, ездил в «Хиллсдейл».

Звоню Элис. Сначала удивляюсь, что она отвечает сразу же. Потом вспоминаю: «Всегда отвечайте на звонок супруга/супруги». У них там сегодня слушание по нашумевшему делу о начальнице, которая в прошлом году ударила практикантку. В присутствии всего коллектива начальница стала кричать на практикантку за то, что та недостаточно быстро управлялась с компьютерной программой. Окончательно разозлившись, она отпихнула ее в сторону, и бедняжка упала, ударившись головой об стол. Кровищи было…

В трубке шум.

– У нас пять минут перерыва, потом «зоопарк» продолжится, – говорит Элис. – Так что давай быстрее.

– Курьер приезжал.

Долгое молчание.

– Черт. Ненавижу среду.

– Письмо мне.

– Странно.

Мне только кажется или она не очень удивлена?

– Еще не смотрел, что там, хотел сначала позвонить тебе.

Я открываю конверт, внутри один листок бумаги. В трубке слышно, как помощница Элис что-то ей говорит.

– Читай, – нетерпеливо просит Элис.

– Дорогой Джейк, – читаю я. – Время от времени мы приглашаем друзей принять участие в беседах как на общие, так и на конкретные темы. Такие беседы помогают Комитету получать и правильно оценивать сведения, касающиеся одного или нескольких членов нашей организации. Данный документ носит пригласительный характер, однако мы настоятельно рекомендуем вам приехать и оказать Исправительному комитету необходимое содействие. Достижение вашей цели – наша общая цель.

– Называется, попробуй не приехать, – настороженно произносит Элис.

Я читаю мелкую приписку внизу.

– Я должен явиться в аэропорт сегодня вечером в девять.

– Поедешь?

– Разве у меня есть выбор?

В трубке снова шум. Я жду, что Элис станет меня отговаривать, но она отвечает:

– Пожалуй, что нет.

Я швыряю письмо на стол и иду на работу. Не надо было домой на обед приходить.

Профилактическая консультация с детьми предподросткового возраста немного отвлекает меня от мыслей о письме. Поведение детей десяти-двенадцати лет труднее всего оценивать, приходится обращать еще больше внимания на каждую реплику и невербальный знак. Мотивы взрослых обычно проще понять, с детьми же сложно потому, что они еще сами не осознают своих мотивов.

После консультации чувствую себя очень уставшим и выхожу прогуляться. Покупаю последний лимонно-шоколадный кекс-скон в пекарне. На работу возвращаюсь, полный решимости ехать вечером в аэропорт. Лучше сделать то, что просят, чтобы не привлекать к себе внимания. То, что я люблю Элис, сомнений в «Договоре» не вызовет, но если там примутся под лупой рассматривать все, что я сделал или не сделал, то пусть подозрение падает на меня одного.

Эвелин хмурится, когда я сообщаю ей, что завтра не приду на работу. С ужасным чувством отменяю завтрашние встречи с клиентами.

Дома складываю в дорожную сумку туалетные принадлежности, смену одежды – приличной, но не слишком официальной. Когда в семь тридцать приезжает Элис, я уже сижу в синем кресле. Собранная сумка стоит рядом на полу.

– Значит, едешь, – констатирует Элис.

Разум говорит мне, что нечего туда бежать по первому зову. Но я не хочу потом разбираться с последствиями, если не поеду.

Элис стоит передо мной, кусая ногти. Мне бы какой-то знак, что она гордится мной или хотя бы благодарна за то, что я собираюсь сделать ради нас. Как ни странно, она, похоже, сердится. Не на «Договор» – на меня.

– Наверное, ты что-то нарушил.

– С подарком опоздал, – отвечаю я. Потом спрашиваю открыто: – Откуда они узнали?

– Боже мой, Джейк! Думаешь, я им сказала? Нет, тут что-то другое. – Она смотрит на меня укоризненно, будто ждет, что я сознаюсь в каком-то преступлении, но я улыбаюсь и говорю:

– Моя совесть чиста.