– Что за ограничения? Как у бандитов на большой дороге: кошелек или жизнь?! – Я проворно выбралась из постели, попутно выяснив, что спала, уютно завернувшись в прикроватный коврик.
Ах да, я же использовала его как шаль, сидя ночью в импровизированной исповедальне под открытым небом!
– И все там всем выложила, – безжалостно напомнил здравый смысл. – И про пропавшее скифское золото, и про незавершенное падение во глубину молдовских недр, и про труп Вадика…
– И не жалею об этом! – объявила я, поскольку чувствовала: после исповеди на душе у меня определенно полегчало.
– О чем конкретно? – поинтересовался Караваев, опять подумав, что это я с ним разговариваю.
– А знаешь… – Я картинно отдернула занавеску и выдержала театральную паузу. – Да ни о чем!
– А вот лично я жалею, что Михаил Андреевич тебя разбудил, – торопливо чавкая, признался Эмма и приветственно помахал мне надкушенным бубликом. – У тебя был шанс выспаться, у меня – наесться!
– Он очень много ест, – пожаловался Караваев.
– Значит, не дегустатор, – легко заключила я. – Те клюют по крошечке… Ну, где тут мой кофе с бубликом и бублик с медом?
– Я не понял, она хочет сразу ДВА бублика?! – заволновался Эмма. – Так нечестно, мы еще собаку не кормили!
– У собаки есть собственный бублик в виде хвоста, им пусть и обойдется! – Я живо подсела к столу и не скупясь оделила себя снедью.
Скулеж, раздавшийся за дверью, перевел на человеческий тот же Эмма:
– Подайте, Христа ради, бедному песику на пропитание!
– Бедный песик стрескал миску собачьего корма! – возмутился Караваев.
Поймал мой взгляд и пояснил:
– Да, он тоже много ест!
Я не отвела пытливый взор, и со второй попытки Караваев угадал:
– Да, корм тоже привез водитель!
– А огласите, пожалуйста, весь список!
– Весь не могу, там есть очень личные вещи. – Караваев неожиданно смутился.
– Портрет любимой женщины – метр на полтора, холст, масло, золоченая рама? Мазь от геморроя, лекарство от простатита? Теплый вязаный набрюшник? Ситцевые семейные трусы в аленький цветочек? – наперебой загалдели мои внутренние голоса.
– Какие личные вещи? – вполне себе деликатно, без намеков, обобщила вопросы я.
– Да что же мы все обо мне да обо мне! – Караваев хлопнул себя по коленкам. – Как будто больше поговорить не о чем! Предлагаю устроить военный совет и обсудить наши дальнейшие действия, направленные на скорейшую реабилитацию чести и достоинства Люси, не кравшей скифское золото и не убивавшей Вадика!
– А в этом направлении предполагаются совместные действия? – приятно удивилась я. – Мне радостно это слышать, до сих пор я могла надеяться разве что на Петрика… Ой! Нет, Петрик меня убьет! Когда заканчивается этот проклятый пресс-тур?
– Сегодня вечером, – уверенно сообщил один из организаторов столь нелестно охарактеризованного мною мероприятия.
– Точно убьет, – вздохнула я. – Зайдет в квартиру, увидит, какой там разгром, – и взбесится. А вы бы видели взбешенного Петрика…
– Спасибо, не надо нам вашего Петрика ни в каких видах и позах! – перебил меня Караваев. – Но с уборкой я могу помочь, у меня в клиентах прекрасная клининговая компания, я им организую корпоративный отдых, а они расплачиваются частично бартером. Так что давай адрес, куда направить уборщиков, и твой Петрик по приезде ослепнет от сияния чистоты.
– Не надо слепить моего Петрика, но вообще предложение прекрасное, спасибо, принимается! – не вставая, я изобразила благодарственный книксен. – И что там со скорейшей реабилитацией меня как законопослушной гражданки, какие есть идеи?
Первым неожиданно высказался Эмма:
– Я считаю, надо просто найти настоящих преступников!
– Просто? – фыркнул Караваев.
– Всех?! – изумилась я. – Да это же, похоже, толпа преступного народа, причем в разных странах!
– То есть ты думаешь, что кража акинака и пекторали, покушение на твою жизнь в Молдове и убийство Вадика – это отдельные истории с разными персонажами? – Караваев посмотрел на меня как на идиотку.
– Э-э-э, – не зная, что сказать, я украла фирменную реплику у Эммы. – А ты так не думаешь?
– Следи за мыслью! Где пропали сокровища? В редакции СМИ. Кто толкнул тебя в пропасть? Один из участников пресс-тура, то есть опять-таки представитель СМИ. Кем был убитый Антипов? Представителем СМИ, претендовавшим на место в пресс-туре, а еще – тем самым нехорошим человеком, который публично обвинял тебя в краже сокровищ. То есть связь между кражей скифского золота и убийством этого твоего Вадика можно считать доказанной, не так ли?
– Ее убедительно обозначило орудие убийства, – согласилась я.
– А вот тут я не понял! – влез в беседу Эмма, как просили, внимательно следивший за мыслью. – Зачем убийца использовал в качестве орудия преступления драгоценный золотой меч? Какой в этом смысл – сначала успешно украсть его, а потом собственноручно вернуть полиции в трупе?
– Парень выражается несколько коряво, но задает абсолютно правильный вопрос, – признал Караваев и побарабанил пальцами по столу. – Неужто в доме Антипова не нашлось какого-нибудь ножичка попроще?
