Я набрала полную грудь воздуха и подула на зелье, одновременно вытаскивая из котла ложку.
– Всё. – С облегчением выдохнула я.
Ноги плохо слушались, усталость давила на плечи. Перед глазами прыгали темные круги. Райан усадил меня на лавку, подхватив под локоть. Грубо усадил, зло.
– Что с ней? - Услышала я его вопрос. – Какого чёрта она белая как снег?
– Сил много потратила, – со знанием дела отозвался фамильяр. – Теперь сутки спать будет! Давайте отложим?
– Нет! – Я потерла лоб: глухая боль уже начинала сдавливать виски. - Пьём сейчас.
Домовой промчался по избе, нацедил в кружку отвар и всучил в руки охотнику. Райан выпил, даже не замешкался. Приятно. Значит, худо-бедно, но доверяет.
Кружка перекочевала ко мне. Я сделала глоток обжигающего зелья, навалилась на стол, с трудом удерживая тело в вертикальном положении, и уставилась на охотника.
…Райана окутывало сияние. Его жизненная сила переливалась из светло-зеленого в голубой – хорошие цвета, мощные, показатель отваги и благородства. В районе груди мерцала красная точка в черном ореоле: оба этих чувства жили в нём уже довольно давно: он любил и ненавидел, в прошлом. Серебристая нить доверия (тощая, того и гляди порвется) тянулась в мою сторону.
Оxотник смотрел на меня прямо, открыто. Я знала, что он сейчас видел: мою злость, зависть и кoрысть. Но о предательстве речи не шло! Большего от ведьмы ждать не стоило.
Я расслабилась, позволила воспоминаниям накрыть меня с головой, показала мужу места, где выросла, где обучалась ведьмовству. Показала, как выхаживала умирающего Батана. Как ошиблась в заклятии призыва и вместо прекрасного мощного духа-вoлка призвала из самых задворок Пустоши тощего чёрного кота. Когда фамильяр очнулся, он удивился не меньше меня: Блит уже не верил в то, что его призовет ведьма, - слаб он был, очень слаб. Но я сделала вид, что искала именно его (ага, а потом ночь рыдала в сарае от безысходности!), вылечила, поделилась Силой, помогла встать на лапы. О чем не жалею! И никогда не променяю шерстяного дуралея ни на какого другого фамильяра!
Я в упор посмотрела на Райана: чтобы молчал, чтобы ни словом, ни взглядом страшную правду Блиту не раскрыл! Охотник понял, еле заметно кивнул. А я вдруг улыбнулась: не расскажет, сдержит слово! И подняла из воспоминаний Лысую гору, Верховную, что согласилась на повышение, показала нашу первую с ним встречу. Я тогда подумала, что у Райана самые красивые глаза в мире. И, как оказалось, обворожительная улыбка…
Охотник растерялся. Его взгляд потеплел. Губы дрогнули… И меня накрыл ураган его воспoминаний: сирота, выжил в ковене не «из-за», а «вопреки», на обряде инициации не смог убить нечисть, – чувствовал, слышал как бьется сердце в нечеловеческом теле. Потому выбрал специализацию нежити: мертвых убивать легче. Пока охотники отмечали выпуск и гуляли в тавернах, оң изучал книги. Постоянные тренировки, оттачивание мастерства, охота, охота, охота... А потом пришла она, женщина,та самая, из-за которой в его сердце до сих пор живет ненависть.
Райан еле слышно застоңал: боль воспоминаний была слишком сильной. Я встретилась взглядом с карими глазами,и… отступила. Не стала рыться в его душе, бередить старые раны. Нырнула глубже… Увидела молнию – странную, шарообразную. Она вспыхнула рядом с Ρайаном, обожгла тело, взрывной волной отбросила парня в окно. Только причудливую вязь шрамов на память о себе оставила. Я прошла с охотником через боль, долгие три недели восстановления. Как выжил-то, диву даюсь!? Его хотели перевести в ковен после контузии, но он отказался от повышения (сидеть за столом и подписывать отчеты смерти подобно!), потому должность досталась Градсу. А Райан был рад. Почему? Потому что на охоте денег платили больше, а он хотел …дом, собаку, жену и ребенка.
«Хотя, вот с этой блондинистой бестией можно и трех»! – его мысль вспыхнула и исчезла, но я успėла ее перехватить.
А потом пришла боль. Я прикусила губу, сжала пальцы в кулак, старалась не думать о тисках, сжимающих голову, чтобы раздробить её на миллион осколков.
Я тратила последние крохи Силы, но заклятие не обрывала, держала заговор до последнего. Потому что видела, – с каждым ударом сердца, с каждым вздохом, с каждым взглядом все ярче полыхала протянутая между нами серебряная нить доверия.
