– На днях мы с ней смотрели телешоу «Деньги на чердаке», то, где ведущий помогает участникам найти, оценить и продать на аукционе антикварные вещи. Она отлично угадывает, по какой цене уйдет с молотка старое барахло.
– Не сомневаюсь.
– Возможно, стоит брать ее с собой на мебельные аукционы, когда придет время обставлять квартиру. Впрочем, из-за Рождества новых предложений по квартирам не предвидится. Хорошо, что мы перенесли свадьбу на июнь, правда? Представь, если бы пришлось всё планировать сейчас. Иногда привычка Гарри совать нос куда не просят бывает очень кстати.
– Да, – согласилась Ясмин. Но если бы Гарриет изначально не вмешалась, они бы запросто спланировали маленькую скромную свадьбу. – Джо, когда обзаведемся собственным жильем, ты хочешь оформить спальню вот так, в этом стиле? Ну, то есть она мне нравится, но я представляла себе нечто иное…
– В этом стиле? Французский антиквариат и расписанные цветочками гардеробы? Надеюсь, ты не воображаешь, что я сам все это подобрал? Гарри обожает декорировать. И, говоря «декорировать», я имею в виду, что она обожает нанимать дизайнеров интерьера. Нет, можешь выбрать любой стиль, который тебе нравится.
– Хорошо, – сказала она. – Спасибо.
Это казалось маленькой победой. Словно он предпочел ее своей матери.
– Пора вставать. – Джо перевернулся на бок лицом к ней и сдул с глаз челку. – Слушай, по-твоему, твои родители разведутся?
– Разведутся! – Она рассмеялась. Невозможно. Такое ей и в голову не приходило. Это ее-то родители? Разведутся? Ну нет. Ма вернется к Бабе, это всего лишь вопрос времени. Она поцеловала Джо. – Нет, ты ужасно милый, но не волнуйся. Ни за что. С ними такого быть не может.
Когда Ясмин спустилась в кухню завтракать, было только десять минут восьмого, но Аниса уже готовила соленья. Гарриет изучала за столом верстку своей новой книги. Ее подруга, полмесяца назад приехавшая на выходные, сидела за стойкой, размешивая сахар в миске овсянки. Солнце еще не встало, но снег в саду уже отливал серебристой голубизной, обещая чудесный морозный день. Все лампы в кухне ярко горели, теплый пол нагревал известняковую плитку до температуры тела, а на стенах проклюнулись гирлянды из остролиста и веточки омелы.
– Ты побудешь овсянку? Или гренок? – спросила Аниса, вытирая лоб кухонным полотенцем.
Все шесть конфорок были включены, в обеих духовках запекались всевозможные кабачки и тыквы. В кухне празднично пахло лимонами, имбирем и гвоздикой. Стеклянные консервные банки, простерилизованные в кастрюлях с кипятком, стояли в лужицах на рабочей столешнице среди овощной кожуры и семян.
Перебравшись в Примроуз-Хилл, Ма весело хлопотала по хозяйству, словно в уходе из супружеского дома не было ничего необычного.
– Положу себе овсянки, – ответила Ясмин.
Сесть за стойку рядом с подругой Гарриет она постеснялась, но по столу были разложены макеты. Уголок столешницы, не занятый бумагами Гарриет, был завален чудесными еловыми венками, украшенными плодами шиповника, семенными шапочками, миниатюрными апельсинами, гигантскими оливками и коричными трубочками обычных размеров.
Подруге было лет за сорок: коротко стриженные черные волосы, сияющая кожа, красная глянцевая помада на губах. Ясмин объяснили, что она художница-перформансистка, чье творчество исследует темы трансгрессии, трансформации и трансцендентности. А звали ее Вспышка.
– Во сколько мы пойдем по магазинам? – спросила Ма, обращаясь к Вспышке.
– В два, – ответила та.
– Я веду ее в благотворительные магазины за покупкой одежды, – пояснила Ма, расплывшись в радостной улыбке.
Ясмин содрогнулась. Под фартуком на Ма был синий с искрой камиз с золотым воротом и манжетами. Вспышка, в свою очередь, была с ног до головы в черном: черная водолазка, черные легинсы – хоть сейчас на ограбление или на сцену театра пантомимы. Требовалось изрядно напрячь воображение, чтобы представить этих двух женщин за совместным шопингом.
– Костюмы, – поправила Вспышка. – Мы собираемся купить костюмы.
– Я не знаю, – хихикнула Ма.
– Знаешь-знаешь. Костюмерша.
Ma соскребла раскаленную зеленую лаву из кастрюли в тарелку, диковато смеясь, словно Вспышка отпустила в ее адрес какую-то лестную остроту. За последние две недели Ясмин начала избегать разговоров со Вспышкой. Ее серьезность и напористость делали непринужденную беседу невозможной. Когда Ясмин жаловалась, что у нее выдался адский денек на работе, та, вместо того чтобы посочувствовать, как нормальный человек, подвергала ее допросу касательно значения слова «ад». Впрочем, Ма, похоже, нравилось проводить время со Вспышкой. Они вместе смеялись над тем, что никому, кроме них, не казалось забавным. Вот и сейчас Вспышка посмеивалась, сидя за тарелкой с овсянкой.
– Ясмин, иди посмотри на эти страницы, – подозвала ее Гарриет. – Тебе больше нравится, когда фотографии в рамках, или лучше вот так, когда они сливаются с белым фоном?
