Мишура и облупленные фиолетовые елочные шары, свисавшие с потолка отделения, навевали гнетущую тоску. Ее разгоняли зараженные рождественским настроением медсестры и санитарки, время от времени вовлекавшие пациентов в праздничные песни. Джули от пения воздержалась, но в знак поддержки надела шапку Санты.
Койка миссис Антоновой была задернута тонкой синей занавеской. Ясмин испуганно замешкалась. Ее внезапно охватила уверенность, что миссис Антонова умерла, и ей вовсе не хотелось осматривать тело и оформлять свидетельство о смерти.
– Либо заходите, либо идите прочь!
Голос миссис Антоновой, такой же полный жизни, как всегда, заставил Ясмин вздрогнуть.
– Полюбуйся, тыковка, – показала она на свою голову, когда Ясмин отдернула занавеску. – Парик у парикмахера. По его словам, требуется тщательная мойка, так что я попросила спрятать меня за занавеской. Тебе повезло лицезреть меня во всей красе. Что скажешь? – Она представила на осмотр свою макушку.
Казалось, будто какой-то ребенок разрисовал ей затылок цветными мелками. Расчесы, два маленьких очага высыпаний, возле правого уха – нечто похожее на мокнущий дерматит.
– Впечатляюще, – ответила Ясмин. – Дам вам кортизоновую мазь от сыпи.
Миссис Антонова отмахнулась скрюченной рукой:
– Не трать время попусту. В моем возрасте легкий зуд там и сям – сущие пустяки! – В ее произношении улавливалась тень акцента – призрак прошлой жизни в качестве дочери белых эмигрантов. – Ко мне ходят соцработница, эрготерапевт, физиотерапевт, врачи, медсестры, а теперь еще и специальный человек, ухаживающий за моим париком. Ха! Пустые траты!
– Что сказала соцработница? Вам что-нибудь подыскали?
– Мест нет. По крайней мере, в тех домах престарелых, за которые готов платить муниципалитет. Я лишняя обуза.
– Это совсем не так. – Какое ужасное выражение… Миссис Антонова не виновата, что уже несколько месяцев не может покинуть больницу. Ясмин погладила ее ладонь, и от прикосновения дряблая кожа зашевелилась, словно песок.
– Ну конечно же так! – весело воскликнула миссис Антонова. – Впрочем, надеюсь, это уже ненадолго. Давай поговорим о чем-нибудь поинтереснее. Расскажи, что стряслось с твоим молодым человеком?
– Ах да, все наладилось. – В момент слабости Ясмин незаметно для себя разоткровенничалась со Златой. Подробности она, конечно, опустила, сказала только, что все сложно.
– Страсть вернулась в ваши отношения?
– Еще как, – ответила Ясмин. И соврала. Была ли у них когда-нибудь эта самая страсть? Да и вообще, что такое страсть?
– А как у вас с постельными делами?
– Хорошо.
– Хорошо? Меня это беспокоит. Если нет страсти, значит, что-то не так. Мой третий муж был хорош в постельных делах. А он оказался гомосексуалом. Может, твой жених скрывает свою сексуальность.
Последние слова она произнесла с таким драматическим надрывом, что Ясмин рассмеялась.
– Наверное, для вас это стало потрясением. Сейчас все по-другому. Люди откровенны во всем. Даже в сексе, – добавила она шепотом.
Злата закатила глаза:
– В жизни есть три вещи, о которых люди будут лгать всегда. Во-первых, деньги. Во-вторых, отчаяние и внутренняя пустота. «У меня все в порядке, – говорят они. – Все хорошо».
– А в-третьих?
– В-третьих, само собой, секс.
– Да, наверное.
– «Наверное» – говорит она! Наверное! Слушай, тыковка… – Как обычно, перед тем как обратиться с просьбой, миссис Антонова похлопала редкими ресницами. – Было бы неплохо изредка глотнуть виски. Сойдет любой односолодовый. Немного общения, капелька виски и глоток свежего воздуха. Что скажешь?
– Боюсь, это против правил. Алкоголь запрещен трастом. И не забывайте про ваше больное сердце.
Впрочем, от капельки виски не было бы вреда. Если бы миссис Антонова находилась в доме престарелых или даже в хосписе, то могла бы принимать подобные решения самостоятельно.
– Это было бы такое блаженство. Но, наверное, я слишком много прошу. Мне так хотелось бы побыть на свежем воздухе и почувствовать на коже солнце. Ни у кого нет времени меня отвезти.
– Простите, – сказала Ясмин. – Я отвезу вас, обещаю.
Она обещала это уже несколько недель, но загвоздка была в том, что врачам не разрешалось катать пациентов по территории. Страховка не давала им такого права. Ясмин не могла просто усадить Злату в кресло-коляску и очертя голову умчать ее прочь – об этом нужно было просить уборщика.
– Что ж, может же девушка помечтать. Могу ли я рассчитывать на свадебное приглашение? – шутливо спросила миссис Антонова.
– Конечно. Я буду очень рада, если вы придете.
– Ну, в таком случае лучше поторапливайся, – рассмеялась Злата. – Возможно, в моем распоряжении не так уж много времени.
– Ясмин, тебя хочет видеть профессор Шах. Сказал, что будет в отделении для больных деменцией. Если там его не окажется, иди прямо к нему в кабинет.
Ясмин подняла взгляд от своей писанины. Свет падал на золотисто-рыжие волосы Ниам, озаряя их ярко-белым сиянием.
– Хорошо, – сказала Ясмин. – Спасибо, – добавила она, увидев, что Ниам медлит.
– Видела вас утром. Тебя и твоего жениха. Вы целовались на прощание на парковке.
