– Знаешь, если бы ты был действительно влюблен, как ты утверждаешь, то, что ты называешь «игрой», тебя бы не напугало… Если ты чувствуешь себя именно так, могу предположить, что одна часть тебя может захотеть сдаться!
– Сдаться? О чем ты говоришь?
– Обо мне, о нас. Я всегда считала, что в нашей истории точка еще не поставлена, а после вчерашнего вечера в этом убедилась. Джемма – лишь мимолетное увлечение, а я была и всегда буду.
– Это неправда, и знаешь почему? Раскрою тебе секрет про мужчин: если мы чего-то хотим, то не выпускаем из рук. Если бы я хотел, чтобы ты стала моей женой, не ходил бы вокруг да около так долго.
Порцию мои слова ничуть не задевают.
– И я тебе раскрою кое-что про вас, мужчин: вы не знаете, чего хотите. Никогда не знаете. Но я терпелива, и я своего добьюсь. В конце концов ты устанешь от Джеммы и тебе станет не хватать того, что было между нами.
– Между нами ничего не было.
– Позволь освежить твою память. – Она наклоняется ко мне и целует.
Никогда не думал, что женщина может вызывать у меня отвращение, но именно так и есть: она мне отвратительна. Я резко отталкиваю ее.
– Ты сумасшедшая, и мысль о свадьбе с тобой не только никогда мне в голову не приходила, но и не придет.
Подобрав сумку, она с ненавистью смотрит на меня, а я с ужасом замечаю, что дверь кабинета открыта.
Она его целует.
Она его целует!
Порция обвила его руками и касается его губ своими.
Снова чувствую, как у меня учащается дыхание при виде их двоих, как вчера вечером, когда я увидела их на балконе.
Сердце начинает биться часто-часто, и я ухожу. Не знаю, какая часть меня, прежде неизвестная, управляет моей мелодраматичной половиной, той, которая обычно в таком случае отправляла меня в комнату с криком бросаться вещами в пределах досягаемости. Какая-то часть меня внутри пытается найти теплое одеяло, укрыться после этого ледяного душа, кусочек шоколада после горькой пилюли. Гнева я не чувствую, возможно, он придет потом – или не придет вовсе. Желание отомстить не является на зов, а ярость в бессознательном состоянии скрывается в каком-то потаенном уголке.
Если бы я не поехала обратно в Денби, так и не увидела бы эту ужасающую сцену. Почему же я вернулась?
На полпути к Сесиль меня охватило чувство вины за свои слова, поэтому я развернула машину, решив извиниться, поговорить с Эшфордом. И застала их с Порцией! Чертово чувство вины!
Тащусь в свою комнату, но, прежде чем рухнуть на кровать, подхожу к коммуникационной двери, ведущей в комнату Эшфорда, которую последнее время всегда держала открытой, и дважды поворачиваю ключ.
Это сработал защитный механизм. Вот и снова, стоило мне ослабить свою защиту и показать уязвимость, как я получила удар в спину. Никогда еще сердце не кровоточило так сильно, как сегодня. В памяти вспыхивают воспоминания о самых прекрасных моментах последних нескольких месяцев, когда между мной и Эшфордом будто воплотилась тайная сказка, только наша, и в эти воспоминания внезапно вклинивается торжествующий образ Порции, которая обнимает его, или образ их обоих, как они целуются вдали от посторонних глаз – моих.
Я не выдержу. Мне бы хотелось выпустить пар, отдавшись одной из тех вспышек гнева, которые в подобных случаях у меня так естественно выходят, но не получается. Я просто не способна никак отреагировать. В точности как когда увидела их на террасе. Я не вмешалась, ничего им не высказала, а просто отступила вместе с уязвленной гордостью и разбитым на кусочки сердцем.
Я даже не могу открыть глаза, потому что боюсь увидеть, как стены смыкаются вокруг меня.
Почему это произошло снова? Почему с Эшфордом?
Когда ручка двери между комнатами начинает дергаться, я встревоженно вздрагиваю и резко встаю, а потом слышу, как меня зовет голос Эшфорда:
– Джемма, ты здесь?
Если я не отвечу, он подумает, что в комнате никого нет, а дверь закрыли слуги по ошибке. Так я выиграю время.
Эшфорд перестает меня звать и уходит.
Нет, не уходит – теперь он стучит в главную дверь, и я не могу больше притворяться, что ничего не происходит. Конечно же, Ланс ему сказал, что я вернулась, а то, что закрыты обе двери, – сигнал слишком явный даже для него.
Нехотя я открываю дверь, прекрасно зная, что не смогу притворяться, что все хорошо.
Эшфорд входит и пытается обнять меня:
– Джемма, почему ты закрылась здесь?
Делаю глубокий вздох и наконец произношу осмысленную фразу:
– Я вас видела. Тебя и Порцию, как вы целовались в кабинете.
В глазах Эшфорда мелькает ужас.
– Ты не знаешь, что видела.
– По-твоему, я слепая? И все себе выдумала? Будешь отрицать, что это был ты?
Никакого ответа.
– Твое молчание говорит за тебя.
– Порция сама все это устроила! Приехала под каким-то предлогом, потом начала давить, и все более настойчиво, но я ее оттолкнул.
– Мой герой! – не выдержав, кричу я.
– Я ее оттолкнул, – повторяет он.
– Я видела другое.
– Можно узнать, о чем мы говорим?
– О тебе, о нас, о любви и о правде, вот о чем мы говорим. Об отношениях, которые у тебя с Порцией, и именно в тот момент, когда я уже думала, что между нами что-то зарождается.
