– Не понимаю, почему весь высший свет месяцами воротил от меня нос, когда вы двое ведете себя еще хуже! Ты, Сесиль, будто вышла из фильма «Сияние», а у тебя, Харринг, репутация не самая безупречная. Без обид. Я вас обоих люблю, но это факт, вы же первыми это признаете.
Харринг гордо выпрямляется:
– Позволь тебе кое-что объяснить: я родился, когда мои родители еще не были женаты. В то время это был настоящий скандал, но мой отец был младшим сыном, и титул виконта должен был перейти к его старшему брату, моему дяде. К несчастью, несколько лет назад он погиб в автокатастрофе, детей у него не осталось, и виконтом Уэстборо стал мой отец. Таким образом, я становлюсь наследником титула, и к тому же я удачливый сукин сын. Но по праву рождения. Поэтому все остальные должны радоваться и целовать меня в задницу.
– А мою историю ты и так знаешь. Наполовину французская семья в течение многих поколений, а еще я мизантроп, атеистка и смогла получить титул от родителей по наследству. Могу ненавидеть кого захочу, потому что никто, даже муж, не сможет отобрать у меня титул, – добавляет Сесиль.
– Тогда и не выпендривайся, – упрекает ее Харринг.
– К твоему сведению, виконт Харринг, как маркиза я сверху.
– Серьезно? – подмигивает Харринг.
– Сесиль… ты же ему сама преподнесла это на блюдечке, – замечаю я.
Эшфорд доволен промашкой моей подруги:
– Да, Локсли, на этот раз ты забила гол сама себе. Пойдемте выпьем, пусть у вечера будет хоть какой-то смысл. Так или иначе, мои поздравления, Сесиль. Сегодня ты разговаривала с Харрингом дольше всего, настоящий рекорд.
– Ты прав, я немного не в форме. Пора вернуться к своим старым привычкам: молниеносные оскорбления за четыре секунды, – ворчит она.
– Прими это: с возрастом мы становимся мудрее, – подкалываю ее я.
– Но, возвращаясь к разговору, когда ты говорила, что любишь меня и Харринга, ты же не имела в виду одинаково, правда? Ну то есть меня ты же любишь больше?
– Скажем так: если бы я не предпочитала мужчин, сразу бы выбрала тебя.
– Если бы я предпочитала не мужчин, то выбрала бы кого-нибудь из ангелов
– Иди ты, Сесиль! – Но только я оборачиваюсь ко входу, как так и замираю на месте. – Иди ты.
– Одного раза было достаточно, я все поняла, – возмущается Сесиль.
– Второй был не для тебя. Приехала эта самка богомола, Порция!
– А тебе-то какая разница? Она со спутником! С этим… как же его. С Лысиной! – говорит Сесиль, указывая на мужчину рядом с ней.
– С кем?
– Ну тот, с кем она пришла! Лысина! Вылетело имя из головы, но помню, что в университете экзамены вызывали у него такой стресс, что у него волосы выпадали пучками, вот он и ходил весь с проплешинами… – Сесиль прищуривается, чтобы получше рассмотреть парочку. – Сейчас не могу сказать, страдает ли он этим до сих пор, весь побритый… Но не сомневаюсь, что это он. Странный выбор для той, кто пытался завоевать герцога, теперь явиться с этим вот!
– С Лысиной или нет, ее присутствие меня раздражает. Знать, что они с Эшфордом в одной комнате, меня просто… брр! – не могу закончить фразу.
– Да, если сказать безжалостно откровенно, ты уже давно какая-то бледная. Где здоровый румянец? Выглядишь уставшей, взгляд потухший… Ты вообще ешь?
– Не очень. Не хочу. Все эти мысли в голове крутятся, и еда уж точно не на первом месте среди моих проблем. Сесиль, меня можно назвать вечной рогоносицей, и призрак бывшей девушки Эшфорда возрождает во мне худшие страхи.
– Тогда остается лишь надеяться, что у Лысины в штанах подъемный кран и Порции будет чем занять время.
– Разве тебя не тошнило от секса? Как так, что сейчас ты принялась оценивать присутствующих?
– Просто рассматриваю разные сценарии.
– Пока ты их рассматриваешь, схожу в дамскую комнату.
– Локсли нужно запереть! Закрыть в одной из этих прекрасных камер с обитыми стенами и выбросить ключи! – ворчит Харринг.
– Но почему ты-то сам ей отвечаешь каждый раз? Не обращай внимания, – отвечаю я.
– Но мы же на благотворительном вечере! Я должен заботиться о тех, кому повезло меньше меня, быть альтруистом.
– Ты и альтруизм – две параллельные прямые, и встретиться вам не дано.
– Кстати о встречах! Что тогда на матче по поло хотела Порция?
– Все прояснить. Точнее, сначала меня унизить, а потом прояснить. Обвиняла нас, отвратительных и злых мужчин, которые разбивают сердца бедным невинным девушкам.
– Это она-то невинная? Которая уселась на твой бильярдный стол без трусов и раздвинула ноги?
– Не надо было тебе об этом рассказывать.
– А все остальные разы: в сарае Ли, в теплице за фикусом твоей матери, в трофейной комнате клуба по поло…
– Хаз, мне не нужен краткий пересказ прошлых серий!
– Я твоя память!
– Ты заноза в заднице! Так или иначе, в конце Порция пришла к выводу, что, поскольку мы вынуждены посещать одни и те же места, можно положить вражде конец и двигаться дальше, каждый своим путем.
– Странно… Зная Порцию, я бы сказал, что она бы повесила тебе камень на шею и сбросила бы в Темзу какой-нибудь туманной февральской ночью.
