– Ерунда? А себя ты вообще слышишь? Ты тоже был на том ужине, и не говори, что не заметил, как я просидела все время молча, так как слева от меня было пустое место, а справа – немецкий барон, а я ни слова не говорю по-немецки!
– Что ж, тогда научись! Это уж точно не моя вина, что ты его не знаешь.
– Конечно, тебе-то какая разница? Ты устроился в километре от меня на другом конце стола со своей шайкой снобов! Не сомневаюсь, эта зараза Софи специально меня посадила отдельно!
– Ты всегда строишь из себя жертву, – обвиняет меня Эшфорд.
– Я не строю, я ей являюсь! Все твое любимое высшее общество только и делает, что сплетничает обо мне и будто специально старается подстроить самые неловкие ситуации.
– Если ты не приложишь усилия, чтобы войти в общество, никто тебя никогда не примет, поймешь ты это или нет? Сидишь себе там в уголке и надеешься, что кто-то пожалеет тебя, посочувствует твоей неловкой ситуации и подойдет поговорить! Внимание, сейчас будет новость-молния: на твои неудобства всем наплевать!
– А вот и другая новость-молния: а Картеру – нет!
– Оставь в покое Картера, – презрительно бросает он.
– А ты бы и рад, да? Ревнуешь? Ты завидуешь, потому что Картер не придает высшему обществу такого значения, как ты, но, поверь мне, так он живет гораздо лучше тебя!
– Слушай, Джемма, ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – отрезает он.
– Типичный твой подход: когда тебя загоняют в угол в разговоре, ты его заканчиваешь.
– На сегодня мы в принципе закончили разговаривать. – Эшфорд поворачивается к окну, и я тоже, и беседу мы завершаем уже со своими отражениями.
– Поверь, я так только «за»! – Еще чего, больно мне надо что-то обсуждать с этим бараном.
– А уж я-то как рад. Когда ты замолкаешь.
– Всегда стараешься последнее слово оставить за собой, а?
– Похоже, не один я.
– Отлично! – рычу я.
– Отлично.
Опять Уиллоуби. Снова. Сволочь.
Сегодня вечером очередной прием. Я так и не поняла, на кой черт они нужны!
Мне никогда не хочется на них идти, но сегодня вечер обещает быть сносным: придет Сесиль, и мне, по крайней мере, не нужно будет сливаться с обоями.
А потом, кто знает? Может, и Картер будет среди гостей. Мне не удается выбросить из головы его взгляд, пронизывающий и лукавый.
Прием организован в резиденции графа Уорлока, и из того, что я поняла, будет и концерт русской оперной дивы Ольги Вишневской (сопрано). Я записала имя себе на руке, чтобы не забыть, вдруг кто спросит.
Когда мы приезжаем, для разнообразия нас встречают радушно, и я не могу не заметить, как все гости в зале замолкают, когда герцог Невилл – мой дружище Седрик – идет со мной поздороваться и поболтать.
– После такой ужасной недели, как эта, у меня нет никакого желания слушать визги этой советской курицы, – ворчит он.
– Соглашусь. Проиграть в Лиге чемпионов [41] – до сих пор не могу прийти в себя. Мы в Денби готовились праздновать победу! И уж точно не ожидали, что нас вышибут, обыграв всухую! Три – ноль, а! Мы с Лансом месяц мечтали об этом мощном финале между «Арсеналом» и «Реал Мадридом». Готовились кричать так, что сровняли бы Денби-холл с землей, – соглашаюсь я.
– Как там старина Ланс?
– До сих пор не пришел в себя, – качаю головой я.
– Прошу прощения, мне нужно вернуться к жене – если она не перестанет подавать мне знаки веером, то, боюсь, может снести кому-нибудь голову.
Мы с Эшфордом направляемся к креслам, и тут позади раздается голос:
– Паркер! Бритву принес? – Это Харринг, который сразу же обнимает Эшфорда за плечи. – Сегодня вечером от скуки вены можно будет резать.
Я замечаю знакомые рыжие кудри и машу ей руками в толпе, приглашая подойти.
– Сесиль! – окликаю ее я.
Она в вечернем платье, снова в черном, как я уже поняла, это и есть ее стиль.
– Кстати о самоубийстве, – слышу я позади, как Эшфорд шепчет Харрингу.
– Сесиль, это мой муж Эшфорд и его друг Харринг, – говорю я, представляя их обоих.
Все молчат. Все, кроме Харринга:
– Старая гарпия! Вылетела из своего склепа?
Эшфорд толкает Харринга локтем, но тот не реагирует:
– Вижу, ты, как всегда, пришла принести нам немного радости!
– А ты – немного невежества, – ледяным тоном отвечает она.
– Вы знакомы? – спрашиваю я, удивившись этому обмену репликами.
– Понимаешь, мы родились и выросли в тех же местах, – начинает объяснять Эшфорд, – занимались одним и тем же, ходили в одни и те же школы. Не знать друг друга невозможно.
– Невозможно друг с другом не столкнуться, – добавляет Сесиль.
– Вижу, ты такая же социопатка, как была, – упрекает ее Харринг с обычной непринужденной улыбкой во все лицо.
– Вижу, ты по-прежнему не умеешь вовремя остановиться, – цедит моя подруга.
– Это один из моих лучших недостатков! – Харринг, похоже, веселится вовсю.
– Он еще и скромен, – иронично замечает Эшфорд. – Эти двое друг друга на дух не переносят. И открыто воюют еще со средней школы.
– Ты тоже мне не больно-то нравишься, – замечает Сесиль, тыкнув пальцем в Эшфорда.
– Бога ради, меня это совсем не волнует.
