– Итак, почтенный господин Веритас оказался похоронен далеко у восточной границы, – продолжил лорд Сантанильо. – Но дети, которых он «взял под опеку», остались живы и больше никогда не вернулись к Ллойдам. За время существования приюта почтенный господин Веритас приобрел… – Он поморщился, поскольку произносить это было неприятно. – Четырнадцать сироток. Двенадцать девочек и двух мальчиков. Чечилия, Марисса, Агостина, Лия, Фаринта, Аличе…
– Так много девочек?
– Очевидно, девочки нравились ему больше… – невесело усмехнулся лорд Сантанильо. – По понятным причинам.
– Дело не совсем в этом, – неожиданно возразил лорд Фабиано. – Для полного контроля менталисту желательна не только эмоциональная, но и физическая близость с жертвой. А он, как я успел убедиться, предпочитал действовать наверняка.
– Мне жаль, Фаринта, – совершенно искренне произнес адвокат.
Я слабо улыбнулась. Если бы не молчаливая поддержка Майло, не его крепкие руки, наверное, я не нашла бы сил ответить.
– Мне тоже.
На несколько секунд воцарилась тишина.
– Из четырнадцати детей, – нарушил молчание лорд Сантанильо, – нам удалось отследить судьбу семерых, не считая вас, миледи. И, что самое любопытное, все следы так или иначе ведут в Аллегранцу. Старшая из известных мне девочек, Лия, на момент смерти Веритаса была слишком взрослой, чтобы снова оказаться в приемной семье. Она устроилась в университет Аллегранцы, работала лаборанткой на одной из кафедр и несколько лет спустя удачно вышла замуж за господина Дуччи.
– Лия Дуччи? – переспросил супруг. – А я ведь знаю ее. Это жена Паоло, ведущего инженера СМТ. Прекрасная и очень образованная женщина. Однажды я приглашал их с мужем в ресторан отметить удачный запуск новой линии производства.
Адвокат кивнул – вероятно, эта информация уже была ему известна.
– Аличе попала в дом некоей госпожи Маринни, живущей в Аллегранце. У девочки были неплохие задатки зельевара, что привело ее несколько лет спустя помощницей в аптеку к нашему общему знакомому, почтенному господину Якоббу Кауфману, а оттуда – в дом лорда Сайруса Ранье, за которого она впоследствии вышла замуж.
Я не знала, что и ответить. Пока мы с Майло безвылазно сидели в поместье, лорду Сантанильо удалось раскопать невероятное количество важных деталей и обнаружить других марионеток, помимо меня и леди Элейны.
– Девочку, проходившую в записях леди Синтии под именем Эри, удочерила бездетная семья. Ренорды – слышали о таких?
Майло вздрогнул.
– Невозможно, – выдохнул он. – Ренорды никогда не говорили, что Эрлисия была их приемной дочерью. Они относились к ней как к родной, я даже предположить не мог…
– Что? – усмехнулся лорд Сантанильо. – Что в своих бредовых поисках мачехи-менталиста для сына ты мог остановиться на одну жену раньше?
Супруг помрачнел.
– Да, мой артефакт улавливал в ее присутствии слабые всплески ментальной магии. Но она совершенно не управляла ими. Напротив, магия полностью подчиняла ее, лишая разума.
– По всей видимости, калечащее воздействие менталиста оказалось слишком сильным, – объяснил лорд Себастьяни. – Такое обычно необратимо.
Сердце болезненно сжалось. Эрли повезло намного меньше, чем мне. Несчастная сломанная кукла…
– Две другие девочки также попали к госпоже Маринни одновременно с Аличе, – закончил лорд Сантанильо. – Старшая, Марисса, служит медсестрой в больнице на площади Манцони. Младшая, Чечилия, еще учится. Про них нет почти ничего интересного.
– Что насчет мальчиков?
– Матео работает клерком в городском суде. А Торино усыновлен почтенным господином Кауфманом.
Я чуть не подпрыгнула на кровати.
– Тори не родной сын господина Кауфмана? – Это просто не укладывалось в голове. – Но ведь они так похожи…
– Похожи, как два иноземца, – закончил за меня адвокат. – Иренийцы, циндрийцы, островитяне – вы уверены, что с легкостью отличите одних от других, миледи сама-проницательность?
Пришлось признать, что я действительно не так уж хорошо разбираюсь в иноземных лицах. Темные миндалевидные глаза, смуглая кожа, форма носа – да, Тори и господин Якобб были похожи, но откуда мне знать, как выглядят другие представители их народа. Иллирия постепенно укрепляла связи со странами Залива, но в глубине континента иноземцы вроде господина Кауфмана и его семьи все еще оставались нечастыми гостями.
– Если верить официальным документам, все члены семьи почтенного аптекаря не приходятся друг другу родственниками, – проговорил лорд Сантанильо. – Более того, господин и госпожа Кауфман по иллирийским законам не состоят в официальном браке. В принципе, в этом не было бы ничего странного или предосудительного, если бы двое из их приемных детей – Чечилия и Торино – не оказались сиротками Ллойд.
– Вы говорили, что Чечилию удочерила госпожа Маринни, – напомнила я.
– Так и есть. В Аллегранце госпожа Маринни предпочитает использовать фамилию сожителя.
– Кауфман, – мрачно проговорил Майло. – Если подумать…
