Окно в его кабинете было освещено – он работал. Я приложил электронный ключ к двери и прошел во двор. Удивился, увидев незнакомый автомобиль. Обошел его вокруг. Машина дорогая, класса люкс, и она явно принадлежала женщине. На приборной доске – женские солнечные очки, на пассажирском сиденье – сумочка. У деда гости.
Я вошел в дом и по широкому коридору прошел в гостиную. Везде было темно и ни намека на присутствие посторонних. Заглянул в бильярдную, в столовую, зашел в кухню. Только открыл холодильник, чтобы налить апельсинового сока, как уловил тихие шаги. Резко выпрямившись, обернулся.
Лина – родная дочь деда, чудо в его семье, родившееся, когда он уже усыновил моего отца, стояла в дверном проёме и неотрывно смотрела на меня. Ее слегка всклокоченные волосы цвета меди спускались по плечам и падали на грудь, едва прикрытую кружевом сорочки. Почему на женщине, кроме неглиже на тонких бретельках, больше ничего нет?
– Север? – ее голос был низок, слегка хрипловат. – Что ты здесь делаешь? Мой отец сказал, что у тебя выпускной вечер…
– Мне там стало скучно, – пожал плечами и незаметно сглотнул внезапно возникший в горле ком.
Женщина сделала несколько шагов ко мне, и я почувствовал сладкий восточный аромат ее духов.
– Неужели тебе нечем было там заняться? А как же девушки? Танцы до утра, поцелуи, объятия…
Помотал головой, понимая, что лицо заливается краской смущения. Похоже, Лина тоже это заметила, легко рассмеялась. – А, понятно, мальчик еще никогда этого не пробовал…
Господи, что она делает?
Теперь женщина была так близко, что я чувствовал жар ее тела, а ее грудь почти касалась моей, и от этого по всему телу бегали электрические разряды.
– Я могу научить тебя всему… – ладони Лины легли на мои плечи, – и никто никогда не посмеет смеяться над тобой, – спустились ниже, на грудь, а затем еще ниже, вызывая бурную реакцию между ног. – Ты будешь самым лучшим, самым желанным. Для всех… Ну?
– К-ка-ак? – выдавил из себя. Спиной уже уперся в стену, дороги назад не было во всех смыслах.
– Расслабься…
Ее шёпот был завораживающим. Широко распахнутые глаза внимательно следили за каждым моим движением, а губы совсем близко, так что наше дыхание уже смешивалось. Меня бросило в жар, когда почувствовал кончик ее языка между своих губ.
– …Ли… – просипел.
Но она уже обвела язычком мою нижнюю губу, слегка посасывала, втягивала, а я плавился, плавился, как метал в доменной печи. Меня трясло от новизны ощущений, от непонятного желания, от страха, что нас могут увидеть. Я почувствовал руку Лины внизу живота. Ох, она сейчас узнает, что у меня встал!
– Ты такой милый, Север, такой нежный и робкий, – шептала мне в рот, всовывая язык между зубами. – Ну же, обхвати губами мои губы, и язык… обведи им моё нёбо, проведи вдоль дёсен…
Не хотел, а может и… хотел. Сопротивляться не было сил. Только промямлил:
– Дед…
Тихий смех был ответом. Лина взяла мою руку и положила себе на грудь. Глядя мне в глаза, приказала:
– Сожми её, потяни за сосок.
Я чувствовал, что вот-вот кончу прямо в брюки.
Что она вытворяет?
А руки уже сами смяли ее грудь, сдавили соски, а из горла вырвался стон-всхлип, и лицо внезапно опустилось вниз в желании приникнуть губами к этим крупным розовым бутонам. В следующее мгновение пальцы Лины скользнули под резинку моих трусов.
Всё, я уже не мог больше сдерживаться. Белый туман залил все перед глазами, мурашки пузырьками побежали от кончиков пальцев в солнечное сплетение. Я обмяк, не соображая ничего. И было стыдно, что тело так предательски подвело, излившись на руку женщины. А она только рассмеялась, прижалась ко мне:
– Понравилось, малыш? – Я что-то промычал в ответ, а Лина потянула меня за руку и прошептала: – Пойдём со мной.
– Куда?
– В мою спальню, мальчик. Всё только начинается.
Мозг давал требовательные команды телу не подчиняться, но глупой плотью управляла теперь совершенно другая голова, и я на подгибающихся ногах последовал за Линой.
Войдя в спальню, огляделся. Вдоль стены стояли чемоданы и сумки. Заметив мой интерес, Лина тряхнула головой.
– Поживу пару месяцев здесь, в отцовском доме.
– А Костя? – спросил о ее муже. Никогда не называл их с Линой дядей и тетей.
– О нём не беспокойся. Думаю, что он даже не заметит моего отсутствия, – мне показалось, что в ее голосе прозвучали злые нотки. – А Вера с няней…
Ах да, совершенно забыл, что у них есть ребенок. С тех пор как мой отец рассорился с Лининым, я практически не виделся с по крови родной деду частью семейства.
– …Ну что ты стоишь, Север? Я жду тебя.
Подняв взгляд, в ужасе увидел Лину, полулежавшую на большой кровати. Бретельки пеньюара были уже спущены с плеч, обнажая большую грудь с затвердевшими сосками, ноги раздвинуты, а там…
Я моргнул, не зная, что сказать, да и нужно ли это? Или, пока не поздно, броситься вон отсюда? Это же дочь моего, пусть и не родного, деда. Она уже старая, хотя и прекрасно сохранилась для своих тридцати с лишним лет. А если кто-нибудь об этом узнает? Дед застукает нас в постели? Меня тогда вышвырнут отсюда к ядреной матери!
