Реанимировать пришлось с минуту, но, наконец, из ее рта полилась вода, девочка закашлялась и открыла глаза, судорожно вздохнула.
Жива!
– А ну отвали от нее, сукин сын! – яростный окрик сверху заставил меня окаменеть. Девчушка уже села и, обхватив коленки, ревела. – Извращенец!
Сверху посыпались камни. Я поднял голову и встретился с разъяренным взглядом Константина, отца девчонки. Он скатывался в крутого берега на узкую косу, куда я вытащил ребенка, лицо его было красным от ярости. Я ничего не успел ему объяснить – из глаз брызнули искры, и наступила темнота…
…Очнулся ночью и не сразу понял, где нахожусь. В ушах шумело, а ногам было холодно. Через какое-то время сообразил, что шумит река, а сам я наполовину в воде.
Лежал и глядел в черное небо на звёзды. Сил подняться не было – жутко болели рёбра, плечи, а лицо невыносимо жгло. Вдалеке послышался лай собак.
С трудом перевернувшись на живот, попытался встать на четвереньки. Боль пронзила тело, я задохнулся и упал плашмя, лицом утонув в песке. Собачий лай приближался. Уже представил свору бездомных псов, раздиравших меня на части.
Неожиданно ослепил яркий свет, я зажмурился.
– Здесь кто-то есть, – услышал голос, а затем собачье дыхание, и мокрый нос ткнулся в лицо.
Я открыл глаза.
Меня на что-то положили и куда-то понесли. Я снова потерял сознание и очнулся уже на кровати. Вокруг белые стены, на них солнечные лучи. Открыл рот, чтобы спросить, где я, но почувствовав мягкое прикосновение к плечу и замер.
– Тьфу, напугал ты меня, Север. – Дед. Он сидел на стуле возле кровати, на широкие плечи был накинут белый халат. – Кто так тебя отделал?
Я видел, как он напрягся – знал сам, но хотел услышать от меня.
– Сам упал. Берег очень крутой.
– А зачем ты туда сунулся?
– Дед, с девчонкой всё в порядке? – вместо ответа спросил я.
Старик похлопал меня по руке:
– С Лучиком всё хорошо. Напугана, конечно…
Лучик. Я улыбнулся, припоминая, что у дочки Лины рыжие волосы – под цвет заходящего солнца.
Мы молчали. Я боялся спрашивать, помня, что кричал отец девчонки, но дед сам начал разговор:
– Я знаю, что ты ни в чём не виноват. Это просто недоразумение. Константину что-то привиделось, видать, слишком много выпил…
– Дед… – попытался объяснить, но он только поднес палец к моим губам.
– Шш, все рано или поздно образуется. Я тебя слишком хорошо знаю, и Костьку тоже. У него свой интерес.
– Дед, Вера упала в воду. Она…
Но старик уже поднялся со стула.
– Отдыхай, набирайся сил.
Я в отчаянии сверлил взглядом его спину. Дед не захотел выслушать, что произошло на самом деле…
После этого мои контакты со всеми, кроме деда, сошли на нет. И меня это вовсе не огорчило, наоборот. Стало легче дышать, зная, что больше не услышу чуть хрипловатый голос Лины в телефонной трубке, ее командный тон. Зная, что больше ей не попользоваться моими телом и слишком гуттаперчевой душой. Я был свободен. И чем дольше не видел эту семейку, тем больше во мне росла обида и желание свести с ними счеты.
Отношения с дедом не изменились, даже стали более доверительными. Мы стали чаще видеться, время от времени он брал меня в деловые поездки, разрешал присутствовать на совещаниях. Сначала это было просто занятно, потом, когда я нахватался по верхам, появился азарт узнать больше, порой хотелось вступить в обсуждения, ткнуть очередной бестолочи в его идиотские выводы или невыгодные и потому подозрительные предложения.
Дед наблюдал за мной, а после наедине расспрашивал, что я думаю по поводу обсуждаемого вопроса. Я порой горячо спорил с ним, поздно понимая, что он и так и так пытался сбить меня с толку, но довольно усмехался, потому что ему это не удавалось. Тогда он добро хлопал меня по плечу. А когда однажды, представив меня своим помощником, дал мне высказаться на очередной деловой встрече, я даже опешил, но собрался и смог спокойно доказать свою точку зрения.
Дед остался доволен. И в тот вечер мы с ним даже ужинали в ресторане – отмечали мою внезапную маленькую победу. Я уже не стеснялся высказывать своё мнение, зачастую это заканчивалось жаркими спорами.
Время шло, и я всё чаще замечал деда, сидевшего за столом, уставившись в одну точку. Он стал слишком задумчивым и, казалось, печальным. Это не могло не беспокоить – старику, несмотря на острый ум, всё-таки восемьдесят.
Выяснилось все, как это бывает, неожиданно.
Мы только закончили наш вечерний шахматный матч, и дворецкий принес нам обоим по чашке чая. Дед, откинувшись в кресле, некоторое время смотрел на меня, поглаживая седую бороду.
– Тебя что-то беспокоит? – осмелился я спросить его.
– Да… беспокоит… – Я напрягся. – Меня беспокоишь ты, Север.
– Я? – отставил чашку с горячим напитком в сторону.
– Я понимаю, что у тебя хорошая работа, тебя там ценят… – начал он. К тому времени я был исполнительным директором небольшой, но успешной транспортной компании. – Но не пора ли взяться за ум?
– Что ты имеешь в виду?
– Я всегда говорил, что не буду тебе помогать. И сейчас тоже не собираюсь это делать. Вместо этого я хочу инвестировать в тебя кое-какие деньги.
– Деньги? В меня?
