Брат подорвался, лихо спрыгнул с крыши и продолжил суетиться внизу. Когда я спустился, застал его возле тела Кати. Он зачем-то прощупывал ей пульс, хотя и без этого было ясно, что она мертва.
— Дай, — протянул руку он. — Ну что ты стоишь, дай ещё!
— Больше нет, — развёл руками я.
— В смысле?
— В прямом. Я всего три кусочка нашёл.
— Чёрт, — выдохнул он и уселся на пол возле пробитого колеса.
— Так вот куда пуля угодила, — пробормотал я.
— Что? — Брат отсутствующим взглядом уставился на меня.
— Ничего, — отмахнулся я. — Валить нужно.
— Куда?
— Без разницы, лишь бы подальше отсюда. Здесь всё кровью залито.
— Ясно, — отрешённо ответил он. — Прикинь, она нам плова наготовила.
Я покосился на перевернутый казан и, тяжело вздохнув, опустился в кресло, стоявшее чуть в сторонке.
— Прости, я ничего не мог сделать, — пробормотал я.
— Мог, — помотал головой брат. — Ты мог не тратить сердце на этого козла. И тогда ничего этого не случилось бы.
— Я не думал, что так получится…
— Это тоже понятно. Мы всё ещё живём не здесь.
— Ты о чём?
— О том, что нам уже пора меняться. Помнишь подвал?
— Угу.
— А помнишь, когда мы заметили, что там есть электричество? Наш мозг воспринял освещение как норму. А этого не должно быть. Если бы мы сразу обратили на это внимание, то вначале бы обыскали дом и нашли бы того ублюдка.
— И тогда бы не узнали о свойствах чёрного сердца.
— Чёрного?
— Да, оно реально чёрное.
— Ты прав, — согласился брат, — всё так, как должно быть. — Он на секунду замолчал, посмотрел на меня виноватым взглядом, а потом вдруг добавил: — Жрать хочу.
Я молча встал и поднял казан. В нём ещё оставалось достаточно еды, по крайней мере, для нас двоих. Вилки тоже лежали неподалёку, на полотенце. Катя умудрилась их даже помыть, хотя я бы на это воду не тратил. Это точно такая же привычка из прошлого, которой нет места в настоящем. Хотя гигиену сейчас лучше всё-таки соблюдать. Нет, чёрное сердце наверняка справится с любой болячкой, но тратить его на то, чтобы избавиться от диареи, по меньшей мере тупо. Да и нет у нас его больше.
Я подхватил казан и выволок его на улицу. Жрать при двух трупах, у одного из которых порваны кишки, было невозможно, как бы мы ни стремились изменить старое мышление.
— Надо ещё одного завалить, — озвучил мысли я, задумчиво жуя довольно неплохо приготовленный на тушёнке плов.
— Ты о чём?
— О выродках, — объяснил я. — Нужно убить ещё одного и вырезать у него сердце.
— И как нам это сделать? Они по одному что-то не ходят.
— Заманить в ловушку, — пожал плечами я. — Подготовиться и… — Я хлопнул ладонью по кулаку, жестом объясняя, что мы сделаем с ним дальше.
— Там, на крыше, ты выбросил один кусок, — напомнил брат. — Что с ним было не так?
— Испортился на солнце, — ответил я. — Сразу, как только на него попали лучи. Здесь, в тени, с ним всё было нормально.
— Значит, серебро тоже отпадает, — резонно заметил брат.
— Скорее всего, — кивнул я. — Проверим, когда заполучим целое сердце. Нужно ещё понять, как его хранить на дистанции.
— Засолить — самый верный способ.
— Не знаю. А вдруг соль его тоже испортит?
— Значит, будем экспериментировать, пока не добьёмся нужного результата.
— Мы сейчас делим шкуру неубитого медведя. Вначале нужно придумать, как завалить урода, чтобы не испортить сердце.
— Пуля в башню, — пожал плечами Колян. — Да, я в курсе, что это их не убивает, но на какое-то время остановит. А там вскрыть и вырезать сердце.
— А ты пробовал?
— Что именно?
— Вскрывать их, — усмехнулся я. — Я, чтобы вот такой квадратик в груди пробить, — я изобразил, о каких именно размерах речь, — почти сорок минут потратил. Не напомнишь, сколько была в отключке та девочка, которой Заварзин башку прострелил?
— Минуты две, максимум — три, — поморщился Колян. — Я понял — не вариант. А если башку отрубить?
— Ты у меня так спрашиваешь, будто я это знать должен.
— Да я просто варианты предлагаю. Вряд ли они смогут голову отрастить за две минуты?
— Так-то мысль неплохая, — задумался я. — Заманить, затем выстрелить в голову, отрубить её, пока он в отключке, и можно спокойно сердцем заниматься. А там он уже на сто процентов покойник. Ладно, темнеть скоро начнёт, — добавил я, бросив взгляд на экран телефона. — Валить нужно.
— На этом корыте? — поморщился брат. — Может, лучше на «мерсе»? Колесо поменять — две минуты. Только не говори, что у тебя запаски нет!
— Я, по-твоему, кто⁈ — возмутился я. — Новенькая в багажнике лежит.
Я обошёл машину и распахнул крышку багажника. Отодвинул остатки припасов, поднял крышку, под которой скрывалась ниша для колеса, и грязно выругался. Ну вот каковы шансы, что пуля, выпущенная в голову девчонке, пробьёт череп, кузов и угодит в запасное колесо?
— Абзац, — пробормотал Колян, заглядывая мне через плечо.
— Бинт уже снять можно, — кивнул на повязку я. — Наверняка там тоже всё зажило.
— Угу, — согласился Колян и принялся разматывать повязку на шее.
Рана и в самом деле полностью затянулась. Сейчас там красовалась тоненькая полоска новой, ещё розовой кожи. Даже рубца не осталось.
— Ну что там? — спросил брат, ощупывая место ранения.
