— Ясно, значит, не в курсе ещё, — вздохнул Мичман. — Это плавучая лавка. Так сказать, стихийный рынок. Если интересуют патроны, стволы или ещё что-нибудь, тогда тебе к нам. В качестве оплаты принимаем всё ценное, но предпочитаем жратву и серебро.
— И почему я не удивлён? — усмехнулся я, припоминая собственные недавние мысли.
— Да потому что хочешь жить — умей вертеться.
— А вы сами откуда?
— Оттуда, — неопределённо махнул рукой он. — Да и какая тебе разница?
— На ночлег остаться можно?
— Можно Машку за ляжку и козу на возу, — в очередной раз блеснул бородатой остротой он. — Десять грамм серебра за ночь постоя. Жрать будешь?
— А это в стоимость выходит?
— В стоимость входит только губозакатывательная машинка. Ужин ещё пять грамм, завтрак — трёшка. Если есть желание удовлетворить похоть, это плюс пятнашка сверху.
— Вот это сервис, — ухмыльнулся я.
— А ты чё думал, в сказку попал? Ну и? Рожай быстрее!
— Да я хрен знает, как вы будете от этого куска свои граммы высчитывать… — Я пожал плечами, выудив из кармана кастет. — Но у меня есть предложение получше.
— Не уверен, что оно нас заинтересует, но давай, жги, — разрешил улыбчивый Мичман.
Я скинул рюкзак. Не ту походную громадину, а обычный, повседневный, в который уложил самое необходимое, в том числе и чёрное сердце. Само собой, разворачивать его на солнце я не стал и продемонстрировал Мичману только пропитанное кровью полотенце. Тот окинул его брезгливым взглядом и задал вполне ожидаемый вопрос:
— И что это? — Он вдруг замахал руками, — Стой, не говори, дай угадаю. Это грязная тряпка!
— И этот человек ещё меня придурком называл, — усмехнулся я. — Это сердце выродка.
— Та-ак, — протянул он, всё ещё не понимая ценности моего предложения.
— Да ты дай договорить! — возмутился я. — Оно лечит раны.
— В смысле?
— В прямом.
— Так, народная медицина! Давай-ка вали отсюда по-хорошему. Не заставляй меня выкидывать тебя за борт.
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, закатив при этом глаза. — Давай так. Есть у вас относительно тёмное место?
— Зачем?
— Для демонстрации товара. Просто ты настолько туп, что сам не понимаешь, от чего собираешься отказаться.
Видимо, моя наглость как-то на него повлияла. Мичман немного подумал и кивком пригласил следовать за собой. Нет, я видел, что он всё ещё скептически настроен, но что-то заставило его прислушаться к моим словам. Не знаю, может, желание позабавиться. Очевидно же, что здесь ему невероятно скучно.
В принципе, в коридоре, по обеим сторонам которого располагались каюты, было уже достаточно мрачно для демонстрации свойств сердца. Но я не стал тормозить Мичмана, наверняка он ведёт меня туда, где можно продолжить переговоры с относительным комфортом.
Так и произошло. Он завёл меня в одну из кают, и даже шторы задёрнул, погружая помещение в приятный полумрак. Из-за пребывания посудины на солнцепёке внутри было душно, как в духовке. Лицо тут же покрылось испариной, но жаловаться я не стал. Водрузил поклажу на стол, проверил и развернул полотенце.
— Я сейчас нож достану, — предупредил я.
— Да ради бога, — пожал плечами Мичман, но всё же отстранился и как бы невзначай положил ладонь на рукоять пистолета, что висел в кобуре на поясе.
Я лишь криво ухмыльнулся и вытянул из кармана складной нож. Был у меня и охотничий, который тоже висел на ремне, но для демонстрации хватит и этого. А Мичман, увидев инструмент, о котором я предупредил заранее, даже расслабился.
Когда я полоснул себя лезвием по ладони, он аж зашипел и приподнялся на носочки, будто ощутил боль от пореза одновременно со мной. А я с флегматичным видом отрезал крохотный кусок от чёрного сердца и положил его в рану.
Реакция прошла гораздо быстрее, чем я ожидал. Видимо тёплая свежая кровь вступала в реакцию с веществом из сердца куда как охотнее. Рана зачесалась практически сразу, едва кусочек её коснулся. А когда тело наполнилось энергией, я вытер ладонь о штанину и показал её Мичману. Его глаза увеличились в размерах примерно вдвое. Он натурально завис на пару секунд, затем без спроса схватил мою ладонь и принялся её внимательно рассматривать.
— Это фокус, что ли, какой? — не поверил он.
— Нет, — ухмыльнулся я. — Можешь на себе испытать.
— Давай! — Мичман отреагировал настолько быстро, что я даже сказать ничего не успел.
В одну секунду он подхватил со стола мой нож и провёл им по тыльной стороне запястья, оставляя там глубокий порез. Затем, так же, без разрешения, оттяпал небольшой кусочек сердца и поместил его в рану. А уже через несколько секунд смотрел на меня ещё более ошалевшим взглядом.
— Сколько за него хочешь? — без прелюдий спросил он.
— Полный вес серебром.
— Половину, — враз срезал цену он, даже не задумываясь о его возможной рыночной стоимости.
— Две третьих, — подправил в свою пользу я, и Мичман кивнул.
— Стой здесь, я ща.
— А можно снаружи подождать? Душно здесь.
— Да не вопрос, — отмахнулся он и выскочил за дверь.
