Десять-пятнадцать шагов — и небольшая передышка. Снова пригоршня снега в лицо — и ещё несколько шагов. На перекрёстке было сложнее всего, так как не за что было держаться. Но его я преодолел на четвереньках. На мгновение мне даже показалось, что передвигаться таким образом легче, однако добравшись до противоположной стороны, я обессиленно рухнул на тротуар.
— Ну давай! — взревел я прямо в сугроб. — Соберись, тряпка!
Злость придала сил, и я опять смог подняться. О том, чтобы в таком состоянии сесть за руль, я даже не думал. Да и не хотел возвращаться в тот двор. Непонятно, откуда там взялись уроды, где они прятались и сколько их там вообще.
Вся операция выглядела до противного странной. Словно кто-то специально привёл нас туда, зная наверняка, чем всё должно закончиться. И предложил это Глаз. Неужели он предатель? Что могло заставить его так поступить? А его приказы — это вообще отдельная песня.
Он ведь отправил Костыля искать входы в подвал, но не дал ему сделать и шага, тут же отослав нас в дом по соседству. Смысл менять разумное решение? Зачем делить и без того малый отряд? А может, я себя просто накручиваю? Вдруг всё это простое отсутствие опыта? Ведь мочить обратившихся менеджеров — это одно, а нарваться на вооружённый отряд — совсем другое.
И твари оказались подготовлены. Они точно знали об изменении погоды и вышли ровно в тот момент, когда их невозможно было узнать за снегопадом. Работали с глушителем, чтобы мы не услышали, как погибла первая двойка. Если они, конечно…
— Чёрт, — выдохнул я и остановился.
Обернувшись, я крепко задумался о том, как всё это будет выглядеть со стороны. А что, если в крепости всё свалят на меня? Ведь я новенький, никто не знает, откуда я взялся и что у меня на уме. А вдруг я в сговоре с уродами? Сломать человека в тех условиях, в которых я находился целых полгода — проще простого.
Но куда ещё мне идти? Если не добуду чёрное сердце, сдохну ещё до заката. Я и с местностью совсем не знаком.
Глубоко вздохнув, я снова побрёл вперёд, всматриваясь в очертания зданий, чтобы не упустить знакомые ориентиры. Да, возможно, к кремлю имеется путь покороче, но мне он неизвестен. По этому придётся возвращаться по собственному следу.
Выбравшись на кольцевую, я некоторое время стоял, пытаясь вспомнить, по какой дороге мы сюда ехали. В итоге пошёл прямо, пока не увидел реку, забранную льдом, и не понял, что я на верном пути. Теперь оставалось двигаться вдоль неё, чтобы добраться до высоких стен древней крепости.
Меня снова стошнило. Головная боль усилилась, словно кто-то медленно затягивал тиски, в которые предварительно поместил мой мозг. Снег уже не помогал. Без разницы, пихал я его в рот или протирал им лицо. Состояние становилось всё хуже, и я брёл, удерживаясь на ногах благодаря одной силе воли. А когда наконец увидел стены кремля, вместо того чтобы открыть в себе второе дыхание, окончательно лишился сил и рухнул в снег.
Не знаю, сколько я так пролежал. Мне показалось, что прошло лишь мгновение, но судя по тому, насколько сильно сместилось солнце, времени минуло сильно больше. Кажется, организм отключил сознание. И как я только насмерть не замёрз?
Попытка подняться не увенчалась успехом, и я пополз. Не для того я прошёл через ад, чтобы сдохнуть сразу по возвращении!
Подумав об этом, я стиснул зубы и поднялся на четвереньки. С головы слетела приличных размеров шапка снега. Я только сейчас обратил внимание, что он больше не сыплется с неба.
Я снова попытался подняться, как вдруг позади прозвучал сигнал клаксона. Мне он показался едва слышным, словно доносился сквозь вату. Очень хотелось обернуться и посмотреть на спасителей, но я не смог. Простояв на четырёх опорах пару секунд, я вновь уткнулся лицом в сугроб и завыл. Хотелось кричать, но сил хватило только на это.
Я почувствовал, как меня подхватили чьи-то руки, а затем прижали к лицу что-то холодное. Глаза открывать не хотелось, по этому я просто предположил, что это серебро. Меня куда-то поволокли, а затем подняли и затолкали в тепло. Всё это время я бормотал одну и ту же фразу: «Спасибо, мужики». И они мне даже отвечали. Жаль, я не мог разобрать ни слова, только какое-то несвязное бульканье. А затем мне в рот затолкали чёрное сердце.
Я не сразу понял, что это. Показалось что это сухарь или кость. Я даже попытался её сплюнуть, но мне быстро заткнули рот, вынуждая разжевать иссушенное до состояния деревяшки мясо. Только когда я размочил его слюной и во рту появилось знакомое жжение, я наконец понял, чем именно меня угостили. Жар быстро распространился по телу, рана на плече начала зудеть. Тошнота отступила, как и головная боль, а следом за ними плавно появился звук. Энергия жидким огнём заструилась по венам, и я подскочил, перепугав своих спасителей яростным криком.
— Тихо, тихо! — выставив руки, попросил один из них. — Ты со своими.
— Вы кто?
— Добытчики мы, — буркнул второй. — Со смены возвращаемся. Это хорошо у нас водила глазастый, так бы проскочили и не заметили.
