Это только на первый взгляд кажется, что палить из винтовки с оптикой проще, чем из пистолета. На самом деле всё с точностью до наоборот. Приходится учитывать множество факторов, ведь при полёте пули на дальние расстояния на неё влияет даже влажность воздуха. И это я молчу про порывы ветра и огонь на упреждение по движущейся цели. Но винтовку ему доверили, и даже погоняло соответствующее прилепили. Не сходится.
Знавал я одного фаната снайперской винтовки, когда служил в армии. В плане оружия и тактики он был отбит настолько, что мы за глаза называли его душнилой. О стволах он мог говорить бесконечно, сравнивая их огневые характеристики, как, чем и в каких условиях лучше пользоваться.
Да, возможно, Глаз в этом отношении был проще, но… В его неопытности я сомневаюсь. Тогда в чём подвох? Почему он принял те решения, которые впоследствии привели к гибели всего отряда? Может, я поставил не на того? Вдруг Напалм не при делах? Или их было двое? В смысле — крыс…
Из-за двери донеслось тихое бормотание, и я, не задумываясь, закинул в рот небольшой кусочек чёрного сердца. Створка скрипнула, и в мою импровизированную камеру вошёл следователь. Он остановился напротив решётки, которая вдруг поползла вверх. Я уселся на топчане и уставился на него ничего не понимающим взглядом.
— На выход, великий комбинатор, — с ухмылкой произнёс он.
— Что-то случилось?
— Да, Глаз вернулся и слово в слово подтвердил твои показания, — ошарашил следак.
— А вы не подумали, что они могут быть заодно с…
— Хватит уже этого дерьма, — перебил он. — Выходи. Или ты хочешь остаться под арестом?
— Нет, спасибо, — хмыкнул я и сунул в рот очередную самокрутку. — Вещи мои где?
— У Макара, на складе. Но на сегодня он уже всё, завтра заберёшь.
— Огоньку не найдётся?
— Не курю, чего и тебе советую.
— Могу лишь позавидовать, — вздохнул я и подался на выход. Но у двери замер и обернулся к следователю. — И на вашем месте я бы задумался по поводу Глаза.
— Ой, вали уже, — раздражённо отмахнулся он. — Без тебя тошно.
Пожав плечами, я выбрался из башни. На улице знатно похолодало. Щеки моментально защипало, а глаза заслезились.
Я поёжился и поспешил застегнуть куртку, чтобы не терять драгоценное тепло. Шапку у меня отобрали вместе с остальными вещами, поэтому я воспользовался капюшоном.
Выход из башни выводил на стену, но здесь же, неподалёку, расположился спуск. Однако я решил прогуляться по периметру защитного сооружения, просто чтобы осмотреться и проветрить мозги. Из головы не выходила вся эта ситуация с отрядом охотников. И как бы я ни пытался отстраниться от этих мыслей, каждый раз к ним возвращался. Да, возможно, это лишь моя паранойя, но когда знаешь всю кухню изнутри, она не кажется такой уж нездоровой.
Так я и брёл неспешной походкой, глядя в пустоту перед собой, пока мне не отвесили обидного пенделя. Я даже не сразу понял, что произошло, и натурально опешил. Медленно повернулся и уставился на ухмыляющуюся рожу часового.
— Чё вылупился⁈ — нагло заявил он. — Колпак сними, дебила кусок.
— Ты чё, охренел⁈ — выдохнул я.
— Я-то как раз нормальный, — ответил он. — А вот ты, похоже, с головой поругался.
— Да чё не так-то?
— Капюшон, говорю, сними.
— Зачем?
— За шкафом, ёпт, — огрызнулся он. — Ну-ка, попробуй обернуться.
И я попробовал. Для этого пришлось поворачивать корпус, потому как капюшон скрывал всё, что находилось сразу за плечом.
— Дошло?
— Угу, — буркнул я.
— Лучше совсем его отрежь, чтоб он тебе голову не трахал. А то в самый ответственный момент ещё ремень от ствола в нём запутается. Ты, кстати, чё здесь трёшься?
— Да просто.
— В смысле — просто? Тебя кто на стену пустил?
— Да я это… Я не знал, что сюда нельзя.
— Новенький, что ли?
— Ну, типа того.
— Это тебя вчера привезли?
— Угу.
— Ясно. Ладно, двигай до следующей башни, там спустишься.
— Слушай, а у тебя огоньку не найдётся? — поинтересовался я, в очередной раз сунув в рот самокрутку.
— Ты точно нормальный? — закатив глаза, уточнил часовой.
— А сейчас что не так?
— А то, что ты предлагаешь мне подсветить свою позицию на часах, дебил, твою мать!
— Ну извини…
— Вали уже… Где вас только таких делают?
Было обидно, но я сам виноват. Так затупить… И ведь в армейском уставе все эти моменты прописаны. Но когда я тянул лямку службы, на них без зазрения совести клалось с прибором. Но то было мирное время, а в военных частях царил такой бардак, что на эти мелкие нарушения командование смотрело сквозь пальцы. Может, поэтому правила, написанные кровью, и не отложились у меня в голове.
Но мне-то простительно. Я ещё не успел привыкнуть к новым реалиям. Когда мир рухнул, я толком и понять ничего не успел, как угодил в плен. А вот действия Глаза выглядели не просто тупостью, а натуральной диверсией. И даже я, человек, который допускает ошибки на ровном месте и в элементарных вопросах, это понимаю.
