Боль пронзила тело, но я заставила себя не потерять контроль. Стиснув зубы, выровняла крылья и развернулась, заходя на второй круг.
В небе творился ад. Демоны и драконы кружились, сцепляясь в смертельной схватке, а внизу рушились здания, полыхали костры, слышались крики. Путей отхода не было, да и я не собиралась сдаваться. Я только вошла в раж.
Мой противник снова бросился в атаку, раскрывая пасть, но я опередила его. Использовав скорость, ушла вверх, затем резко спикировала вниз, ударяя когтями в его крыло. Раздался рёв. Я попала!
Часть чешуи разлетелась в стороны, под когтями ощущалась мягкая ткань мяса. Я вонзила ногти глубже, пытаясь повредить его летательную перепонку, но он начал резко трясти крылом, пытаясь сбросить меня.
Это отвлекло меня от главного: я перестала следить за противником. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Резкий удар и боль, пронзившая все тело. Он смог добраться до меня когтистой лапой, и в следующий момент я потеряла сознание и полетела вниз.
В себя пришла я тогда, когда уже почти достигла земли. Ветер свистел в ушах, а тело словно парализовало. Я пыталась расправить крылья, но вышло это плохо. Несколько слабых взмахов все же удалось сделать и это спасло меня от неминуемой смерти. Удар об землю был такой сильный, что я едва дышала. Черный дракон летел ко мне, готовясь добить, но сил, чтобы сопротивляться или хотя бы сбежать не было.
Я уже готовилась к смерти, буквально заглядывая в глаза своему будущему убийце. Ящер открыл пасть, а я позорно зажмурилась, ожидая, что через секунду от меня останется только пепел. Но что-то произошло. С трудом приоткрыв глаза, я увидела лица Софи и Анабель. Рядом лежал поверженный дракон. Хотелось сказать спасибо подругам, за то, что в очередной раз пришли на помощь, но я не смогла даже раскрыть рот.
— Софи, подлатай её, влей магии. Быстрее! У что ты стоишь и смотришь! Сделай что-нибудь! Ты же лекарь, — сквозь пелену услышала я голос Анабель.
— Ей уже не помочь, Бель, — ответила Софи и мир потемнел, мое сознание уплыло в пустоту.
— Где моя дочь?
Мужчина в возрасте, но всё ещё с гордой осанкой ворвался в казармы. Выглядело это место пугающе: в воздухе витал запах крови, гари и медикаментов. Со всех сторон были слышны стоны, плач и шёпот молитв. На лицах солдат застыла скорбь.
Но всё это сейчас было не важно для генерала Павловски. Подобные картины он видел не раз. Поле боя всегда выглядело одинаково после сражений. Поначалу его пугала и расстраивала подобная атмосфера, но со временем привыкаешь ко всему, как бы печально это ни звучало. Однако нынешняя битва была особенно тяжёлой — в ней участвовала его единственная дочь. Ему уже успели доложить, что она серьёзно пострадала и находится в критическом состоянии. И сейчас мужчину буквально трясло от переживаний. Он старался не подавать виду, держаться гордо и стойко, но силы покидали его с каждой минутой.
— Здравия желаю, товарищ генерал. Прошу, пойдёмте со мной. Анастасия в отдельной палате, — молодой военный врач тут же подскочил к начальнику, чтобы проводить его.
Как только Павловски зашёл в помещение, его взгляд сразу же упал на тело девушки: бледная, вся перебинтованная, с ожогом на половину лица. Её грудь едва вздымалась, а глаза были закрыты. Она лежала совершенно неподвижно, и генералу на миг показалось, что она мертва. Сердце сжалось от боли, резко стало не хватать воздуха, захотелось громко завыть, словно раненый зверь.
— Она жива, — услышал Павловски тихий мужской голос.
Только после этих слов он заметил, что в палате они не одни. У кровати сидел молодой парнишка — жених его дочери, Дин. Выглядел он так же потрёпанно, как и девушка, но это не мешало ему крепко сжимать её руку, словно пытаясь передать ей тепло. Генерал обратил внимание, что некоторые раны парня не обработаны, и из них всё ещё сочится кровь. Он глубоко вздохнул и произнёс, с трудом совладав с голосом:
— Здравствуй, Дин. Рад видеть, что ты жив. Тебе надо показаться лекарям.
— Всё в порядке… Я нормально себя чувствую.
— Это всё шок и адреналин. Оставь нас с дочкой. Мне надо… — мужчина замялся, — поговорить с ней. Тем более она мне не простит, если я позволю тебе истечь кровью. Иди, иди.
Парень молча кивнул, встал и, хромая, направился в основное крыло. А генерал, не отрывая взгляда от дочери, с трудом добрался до кровати. Едва он дошёл, ноги подкосились, и мужчина упал на колени, даже не замечая боли от удара об пол. Трясущимися руками он обхватил руку девушки и прижал её к лицу, поцеловав.
Из глаз всегда сильного и величественного мужчины потекли слёзы. Последний раз он плакал на похоронах своей жены, но тогда сделал это так, чтобы никто не заметил его слабости. Сейчас же у него не было сил сдерживаться.
Когда тело генерала перестало сотрясаться в рыданиях, он наконец-то собрался и прошептал:
— Девочка моя, не покидай меня, пожалуйста. Ты единственная, кто у меня остался. Самое важное, что у меня есть. Без тебя мне незачем жить.