Однако Семен стоит перед дверью, как истукан, и не пускает меня, Павел к нему присоединяется.
— Потом пожалеете, шеф… — смеет вякать он.
Смотрю на них бешеным взглядом и аж задыхаюсь от злости.
— Вам кто платит? Вы кого защищаете?! Вы хоть знаете, что эта тварь сегодня сделала… Она изменила мне с тем уродом…
— Сегодня? — хмурит брови Семён. — Нет, шеф, сегодня Эвелина Авзураговна никак не могла вам изменить.
— В смысле?
— Ваша невеста весь день была дома, отлучалась лишь ненадолго. Я лично возил ее за платьем, она провела в салоне меньше пятнадцати минут и сразу вышла, попросила отвезти ее домой, изменить никак не могла…
— А это ты видел?
Я тычу в лицо Семёна фото.
— Видно, пятнадцати минут ей хватило… — шиплю зло.
Телохранитель берет мой мобильный, внимательно разглядывает и выдает:
— Фото сделано не сегодня. Эвелина Авзураговна была с гладкой прической, а здесь распущенные волосы… Она и сейчас с гладкой прической, вы сами видели…
Пытаюсь вспомнить прическу Эвы… Да, и правда была гулька, я ее даже за эту гульку успел подержать. Только это ровным счетом ничего не доказывает.
— Долго ли собрать волосы? — хмыкаю зло. — Это дело пяти минут…
— Не сходится по времени… — твердит Семён. — Она пробыла в салоне совсем недолго…
— Трахнуться можно и по-быстрому! — чеканю зло.
— С этим спорить не стану, — кивает телохранитель. — Можно и как кролики туда-сюда, а вот переделать прическу из гульки в локоны, а потом обратно… точно нет, Лев Владиславович, моя жена на это полчаса тратит… Эвелина Авзураговна вошла в салон с аккуратной гулькой и вышла с ней же! И потом, лично я вижу вашу невесту только на одном из этих фото, где она стоит одна. На остальных непонятно кто, лицо же спрятано! А это вообще просто чья-то задница!
Новая информация выбивает меня из колеи. Еще раз пересматриваю фото. Эва как Эва… Ее волосы, спина, попка, родинка… Стоп! Я люблю попку своей невесты и у меня была масса возможностей изучить каждый сантиметр этой интимной части ее тела. Так вот не помню там никакой родинки! У Снегирька идеальная кожа без каких-либо отметин, будто отфотошопленная. Или все-таки есть родинка?
— Пропустите! — командую строго. — Или вышвырну вас со службы с волчьим билетом! Учтите, не пощажу!
Павел с Семёном морщатся, но всё же нехотя отходят в стороны.
Я снова влетаю в комнату. Эвы сначала не вижу, только слышу тихий скулёж.
Иду на звук и нахожу Снегирька сидящей под столом, точнее, оттуда торчит юбка ее пышного платья.
— Вылезь оттуда! — командую строго.
Но куда там, Эва только еще дальше забивается под стол. Тогда наклоняюсь, кое-как успеваю ухватить ее за лодыжку, тащу Снегирька на свет божий. Гигантское платье делу не помогает, подол задирается ей на лицо, она верещит, а я продолжаю тащить.
— Лев, не надо, пожалуйста!
Она кричит, когда я задираю ее подъюбник, стаскиваю колготки с ее филейной части, прямо на полу переворачиваю на живот и рассматриваю кожу. Нет там никаких отметин, не ее задница на фото. Подделка…
Я отпускаю Эву, она тут же натягивает колготки обратно и на четвереньках пытается от меня отползти, но это невозможно сделать в таком платье. Она тянет подъюбник, пытается встать, наступает на него, падает, а я подхватываю. Вместе с ней опускаюсь на пол, пытаюсь обнять.
— Иди сюда, Эва!
Она хочет меня отпихнуть, но силенок не хватает. Ее тело сотрясается от плача, и это рвет мне душу.
Только теперь я замечаю, что у нее вся щека в крови.
Я что-то ей повредил? Но я не мог, я же не бил ее, только прижал щекой к столу…
Поворачиваюсь и вижу, что на поверхности стола лежит что-то странное, испачканное кровью. Отпускаю Эву, подхожу к тому месту, куда недавно ее припечатал, и вижу на поверхности невесть откуда взявшиеся керамические осколки. Это я в осколки ее лицо впечатал и придавил… Бросаюсь к ней.
— Эва... Эва!
Она отбрыкивается.
— Не приближайся! Не трогай! — кричит она не своим голосом.
И при этом рыдает навзрыд.
Я смотрю на ее лицо, еще пять минут назад бывшее совершенным, и диву даюсь. Слёзы, кровь и потеки туши… Лицо Эвы словно отражает уродство моей души.
Мне жалко Снегирька до спазмов в горле, хочется отрезать себе руки…
— Девочка моя прекрасная… — шепчу я невпопад и снова бросаюсь к ней.
— Вызову врача… — слышу за спиной голос Семёна.
Глава 26. Неожиданные гости
Через несколько часов:
Лев
Наблюдаю с верхнего лестничного пролета, как к двери нужной квартиры подходит бабка соседка, нажимает на звонок, долго ждет ответа.
— Открой, Толечка! На секунду я! На полсекундочки всего лишь…
— Чего надо, баб Варь? Занят… — бурчит тот.
Однако дверь всё же открывает. Стоящий по левую сторону от двери Семён тут же придерживает ее, не давая захлопнуть, вежливо обращаясь к бабуле:
— Спасибо, Варвара Павловна!
Старуха кивает, пожимает плечами и исчезает в соседней квартире.
Вслед ей от молодого неудачливого актёра несется ругань:
— Ах ты сука старая!
— Язык больно острый? Укоротим! — басит Семён и запихивает «Толечку» обратно в квартиру, шагает следом.
